Примерно год назад в рамках Большого фестиваля издательство Jellyfish Jam объявило о приобретении прав на «Прекрасную тьму» Фабьена Вельмана и Кераскоэта. После сообщения в июле того же года о том, что книга уже переведена и свёрстана, больше информации о дальнейшей судьбе комикса не поступало, и люди стали постепенно забывать об этом произведении. Прошло так много времени, что некоторые даже стали делиться по секрету информацией о том, какое издательство выпустит книгу. Дабы пролить немного света на эту ситуацию, а заодно и объяснить, почему стоит постоянно обновлять страницу издательства Jellyfish Jam в ВК, Максим Трудов подготовил статью о работах и творческом пути Кераскоэта с эксклюзивным превью готовящегося издания.

Мари Помпюи (Marie Pommepuy) никогда не питала особой любви к комиксам. Конечно, она читала то же самое, что и другие дети во Франции 80-х годов, но ничего особенного в этом не находила. Комиксы нравились ей тем только, что там было намного больше рисунков, чем в других книгах, которые тогда можно было найти в её маленькой бретонской деревушке Кераскоэт. Девочка любила изобразительные искусства, и повзрослев, решила связать свою жизнь с иллюстрацией. Однако она понимала всю ответственность подобного выбора и пошла учиться на «Прикладные искусства», направление «Медицинская иллюстрация». Довольная тем, что нашла идеальный баланс между увлечением и работой, она отучилась несколько лет в школе Оливье-де-Сер в Париже, но после получения диплома довольно быстро поняла, насколько ей сложно устроиться со своей узкой специализацией. К счастью, эта девочка встретилась с мальчиком, который был старше неё на три года, закончил тот же вуз, что и она, и уже знал, чем хочет заниматься: комиксами.

Примерное местоположение бретонской деревни Кераскоэт, Франция

Себастьян Коссе (Sébastien Cosset) болел комиксами с самого детства и хотел увидеть свои книги на полках французских лавок. К счастью, его родители не остановили юного художника и всячески поощряли его творческие начинания. Его отец, Жан-Марк Коссе, довольно известный в Париже онкологический исследователь, который сам болел раком, написал пару художественных книг и согласился сделать сценарий для своего сына, что привело к появлению Res Punica. Больше Жан-Марк с комиксами никак не пересекался, что ещё больше подчёркивает, как он хотел поддержать сына. Работая над своим первым комиксом, Себастьян Коссе как никогда раньше находился в поисках собственного стиля. Именно в ту пору он и встретил другую юную художницу, которая так же искала себя, свой путь, и, не менее важно, работу. Это, как вы уже поняли, была Мари Помпюи.

Молодая пара понимала, что разделять кровать и интересы весьма романтично, но неудобно на 15 квадратных метрах с одним общим столом в центре единственной комнаты, поэтому судорожно искали себе работу. Себастьян топил за комиксы, Мари говорила, что ограничиваться ими не стоит. Первой их совместной работой стал комикс про известную джазовую исполнительницу Аниту О’Дей. Издательство «Éditions Nocturnes» как раз тогда проводило конкурс для своей новой коллекции «BD Jazz», так как сильно нуждалось в новых талантах, которые могли бы привлечь внимание критиков своим новым и свежим стилем. И, как часто это бывает, наши герои узнали об отборе художников за пятнадцать дней до его окончания от своего друга, который случайно зашёл в гости. Мари и Себастьян осознавали, какая им представляется возможность и тут же бросились за работу. Чтобы вы понимали, в Европе обычно объединения художников разделяют между собой обязанности на уровне творческого процесса: кто-то занимается раскадровкой, другой делает эскиз, а третий придаёт этому всему общую стилистику, как это заметно по серии Lastman от Бастьяна Вивеса, Микаэля Санлавиля и Балака. В принципе, похоже на американский подход с делением на рисовальщиков, инкеров и колористов, но немного сложнее. Так вот, у Мари и Себастьяна не было времени разделять между собой задачи и по одному и тому же кадру каждый из них мог пройтись по нескольку раз до такой степени, что определить, где заканчивается Помпюи и начинается Коссе, было очень сложно. Ситуация немного изменится, когда они возьмутся за следующие проекты, но пока было очевидно, что союз наших двух художников стал не простым сложением их стилей, а породил нечто новое. Когда пришло время подписывать работу, было решено выбрать совместный псевдоним. Долго раздумывать над ним не стали, сроки и так поджимали, поэтому выбрали название родной деревушки Мари. Так и появился Кераскоэт.

Видеоверсия альбома Кераскоэта под музыку Аниты О’Дей

Примерно в то же время Мари и Себастьян, а точнее дуэт Кераскоэт, устроился на работу к Жоанну Сфару, который тогда занимался созданием сериала «Маленький вампир» (Petit Vampire) по мотивам своего собственного одноимённого комикса. Российский читатель знает об этом авторе благодаря «Коту раввина» от издательства Комильфо, а рядовой зритель видел экранизацию того же «Кота», да ещё фильм «Генсбур», снятый Сфаром опять-таки по его же произведению. Более того, за обе полнометражки он получил «Сезар», некий аналог американского «Оскара» и нашей «Ники». Но прежде чем стать известным кинематографистом Сфар был комиксистом, и только в начале нулевых он впервые попробовал себя в роли режиссёра и продюсера, взявшись за создание сериала «Маленький вампир», благодаря которому он познакомился с парой Кераскоэт.

Кераскоэт не появляется в открывающих титрах сериала, но это не было важно для творческого дуэта: их заметил сам Жоанн Сфар, один самых прогрессивных авторов своего времени, который делал из юных авторов известных комиксистов. Ему так понравится заниматься анимацией с этой парой, что Сфар снова пригласит их для работы над клипом Hyacinthe.

Работа в мультипликации, конечно, интересна, но Кераскоэт хотел делать комиксы, и Сфар им в этом оказал большую услугу, открыв по сути для них дорогу во французские издательства. Так он прежде всего взял их в качестве художников для рисования двух томов «Донжона», над сценарием к которому он тогда работал с Луисом Трондемом, другой важной фигурой на европейском рынке. Идеальнее в плане карьерного роста проекта для Кераскоэта на тот момент нельзя было придумать. Сфар работал с другим разносторонним человеком, который основал два издательства, среди которых самый крупный независимый «Л’Ассосьясьон», курировал несколько коллекций при различных издательствах, выпускал журнал, параллельно занимался многотомными проектами и считался зачинателем «nouvelle bande dessinée» («новый комикс»), аналогии «новой волны» из кинематографа. И если далеко не все фанаты Трондема знают его полную библиографию, то о целом списке комиксов, к которым он приложил руку, помнят немногие критики. Он очень любит собирать людей вместе, и «Донжон» тому не исключение. Намеченная на триста томов и изначально подразумевающаяся как пародия на вселенную «Dungeons & Dragons» серия уже имеет пять параллельно развивающихся подсерий с разными художниками и сценаристами. Вначале к комиксу было повышенное внимание со стороны прессы и конкурентов, отчего паре Кераскоэт, засветившейся только в двух томах, было уже намного проще начать собственный проект в одном из известных издательств.

 

Безусловно, сотрудничество с такими мэтрами, как Сфар и Трондем, не ограничилось профессиональным успехом, но и оставило свой след на творчестве Кераскоэта. Так пара привыкла одновременно заниматься несколькими проектами, отчего сложно говорить об их книгах в хронологическом порядке. Это очень положительная новость для французских читателей, которые зачастую годами ждут новых работ своих любимых авторов. Тем не менее во влиянии старших комиксистов есть и отрицательная сторона. Кераскоэт, как можно было понять, тогда уже искали свой стиль и больно признавать, но их первые рисунки сильно похожи на некий симбиоз Сфара и Трондема. Да, было в их манере и личное, но в то время оно сильно терялось на фоне всего остального.

 

Отрывок из четвёртого тома серии «Донжон: Сумерки»

Наглядным примером этому можно считать «Госпожу Недотрогу» (Miss Pas Touche), которую Кераскоэт стали делать с Юбером (Hubert), сценаристом с одной очень важная отличительной чертой: он колорист. Так, из известных российскому читателю авторов он часто красил Джейсона: «Я убил Адольфа Гитлера», «Последний мушкетёр», «Оборотни Монпелье» и проч. Сотрудничать с таким сценаристом было очень удобно: ты отправляешь ему рисунок на утверждение, а он тебе отправляет всё уже в цвете, да ещё и спрашивает, как тебе.

С Юбером (ударение на второй слог) Кераскоэт чувствовал себя намного увереннее и поэтому не боялся делать предложения и правки в представленный сценарий. Если со Сфаром и Трондемом они соглашались во всём, то со всеми следующими авторами они часто спорили по поводу сюжета и развития персонажей. «Госпожа Недотрога» стала для Кераскоэта первым собственным проектом, в написании сценария к которому дуэт принимал активное участие.

В книге девушка Бланш устраивается в парижский бордель, чтобы найти местного Джека-Потрошителя, убившего её сестру . По ходу сюжета неопытному детективу не только удаётся раскрыть убийство, но и сохранить девственность в доме разврата и порока, а потом даже встретить потенциального жениха из высшего общества. Комикс разбит на две сюжетные арки и четыре тома, и на протяжении всей серии заметно, как за три года стиль Кераскоэта начал постепенного изменяться и уже не походил на прилизанный вариант рисунка Жоанна Сфара.

Помпюи и Коссе не любят рассказывать, кто из них что добавляет рисунок, подчёркивая их взаимозаменяемость. На этих видео художники рисуют персонажей «Донжона» и «Госпожи Недотроги»

Однако обозначенная в «Госпоже Недотроге» локация Парижа 30х годов не давала Кераскоэту достаточной свободы, чтобы проявить себя во всей красе. Поэтому следующей совместной работой с Юбером стала сказка под названием «Красота» (Beauté). В ней девушка получает от феи дар всегда выглядеть в глазах окружающих красивой, хоть по сути она остаётся такой же страшной, как и прежде. Мужчины не могут от неё оторваться, завидующие женщины пытаются ей помешать, рыцари убивают друг друга ради неё, а королевства рушатся из-за вожделеющих монархов.

 

Обложки серии «Красота»

Рисунок уже намного ровнее и в некоторых местах Кераскоэт даже использует вектор, но примечательнее то, как пара работает с комиксом как последовательным искусством. Как вы поняли, главная героиня не была красивой, а казалась таковой, отчего художникам пришлось хорошо подумать, как правильно комбинировать сцены реальности и влияния магических чар. Для важных и величественных моментов показывали привлекательное, но лишённое экспрессии лицо. Если же нужно было передать настроение героини, то показывали её родной облик с большими глазами и отсутствующим подбородком.

Также привлекает разношёрстность других персонажей, которых намеренно сделали пострашнее, чтобы Красота выглядела ещё выигрышнее на их фоне, и задники, ставшие намного богаче со времён «Госпожи Недотроги». Отдельного внимания стоит португальский Дворец Пена, который очень органично вписывается в сказочных ландшафт окружающего мира.

В «Красоте» у Кераскоэта было ещё больше простора, чем в «Госпоже Недотроге», отчего они не только несколько раз заставляли Юбера перекрашивать те или иные кадры, но даже поменять концовку на более позитивную. Было заметно, как художники не готовы слепо следовать указаниям сценариста.

Как следствие, Мари Помпюи решила попробовать себя в качестве сценариста отдельно от Кераскоэта. Для неё «Ледяное сердце» («Cœur de glace») было первой авторской работой, тогда как Себастьян Коссе уже после появления Кераскоэта рисовал пятый том «Рогона-волка» («Rogon le Leu»). Сценарный дебют Помпюи не был оценён критиками, и книга прошла мимо читателя. Однако для неё это была не первая попытка написания истории для комикса.

Уже после «Госпожи Недотроги» у Мари Помпюи появилась идея, которую она хотела реализовать. Она начала готовить эскизы, делать зарисовки сцен и продумывать персонажей, но у неё никак не получалось написать сценарий. Она долго мучилась своим неумением писать истории, пока не обратилась к Фабьену Вельману, известному автору при издательстве Dupuis. Этот писатель уже успел зарекомендовать себя, но не был против выступить в роли помощника в написании сценария. В рисунке наглядно читалось, как художники любят описываемую историю, отчего критики назвали этот комикс лучшей работой Кераскоэта, бегло упоминая Вельмана. Речь идёт, конечно, о «Прекрасной тьме» (Jolies ténèbres, Beautiful Darkness).

Для читателей Кераскоэт напрямую ассоциируется с «Прекрасной тьмой», и не потому что многие ничего кроме этой книги и не читали у них, но и из-за богатства созданного ими мира. Так «Донжон» являлся для Помпюи и Коссе совершенно чужой историей, «Госпожа Недотрога» жила во Франции и так излюбленной всеми эпохи начала прошлого века, а «Красота» была сказкой, в которой повествование было важнее места. В «Прекрасной тьме» же чувствовалось, что она вышла из эскизов, которые копились стопками в дальнем ящике в ожидании того, когда в них вдохнут сюжет.

В книге ничего особенного не происходит: в лесу по непонятным причинам умирает маленькая девочка, и населявшие её волшебные существа пытаются понять, что же из себя представляет окружающий мир и как в нём выжить. Всю книгу сказочные персонажи не снимают свои розовые очки, строят против друг друга интриги и забавно умирают по самым глупым причинам.

Но сюжет здесь не настолько важен, сколько создаваемая Кераскоэтом атмосфера. Можно сказать, что они делают тоже, что и Тим Бёртон, только в обратную сторону. Если известный режиссёр применял правила Диснея к готическим персонажам, то французские художники погружают милый сказочный мир в мрачные условия, не лишая его флёра фантазийности.

Некоторые критики увидели в истории манифест авторов против двуличности милых и наивных детских сказочек, выявив в книге пример деконструкции жанра. Всё это скорее всего попытка рецензентов объяснить себе, чем же на самом деле понравилась им эта история, кроме как милого рисунка, сопровождающего насилие на фоне красивой природы.

Ведь в данном случае авторы не сталкивают два противоположных видения. Кераскоэт не пытается отстоять позицию Вернера Херцога, который видел природу полной страданий и пения кричащих от боли птиц, посреди отдела для девочек в детском магазине. Примеров таких деконструкций у нас намного больше, чем кажется, взять хотя бы некоторые серии «Южного парка», Unfunnies Марка Миллара и Happy Tree Friends. Отличие «Прекрасной тьмы» заключается в том, что Кераскоэт показывают свой мир без иронии и сарказма, отчего читатель не прекращает умиляться после каждой новой смерти героев.

Книге далеко и до «Повелителя мух» про фей и гномов, да и не является она гриммовской версией «Головоломки», где каждый из однобоких героев представляет одну из сторон личности мёртвой девочки. Читателя обманывают его ожидания и ему кажется, что главное в комиксе это конфликт: конфликт милого и реального, конфликт внешне приятного и сокрыто негуманного, конфликт архетипов. Но на самом деле в мире «Прекрасной тьмы» не прослеживается как такового противоборства, потому что всё здесь представлено очень органично. Кераскоэт не отменяет сказки прошлого – он пишет просто-напросто свою собственную.

Здесь можно проследить и возвращение к исконным сказкам братьев Гримм, наполненных болью и насилием, но скорее всего это не было целью творческой пары. Главное преимущество «Прекрасной тьмы» — это персонажи и рисунок, отчего и книгу можно назвать хорошим артбуком с некой структурой и развитием героев.  Не подумайте, что подобное определение принижает достоинство комикса. Искать большее в этой истории – упражнение для любопытствующего. Перед нами прежде всего ожившие скетчи Мари Помпюи, а не нарисованная история Фабьена Вельмана.

 

После выхода популярной во всём мире «Прекрасной тьмы» Кераскоэт решил продолжить сотрудничать с Фабьеном Вельманом, и была создана история о путешествии геологов под землю в поисках учёного, который, опираясь на теорию полой Земли и утверждения Дарвина, пытался доказать существование ада. История получила название «Сатания» (Satanie) и должна была выйти в виде двух томов, но на свет появилась только первая часть, обрывавшаяся на самом интересном.

Сперва отсутствие продолжения объяснялось финансовым провалом из-за неудачного решения искусственно поделить книгу, что и было правдой, хоть и не полной. Основной причиной было то, что Кераскоэт пустил выход комикса на самотёк. Если раньше художники сами следили за качеством вёрстки и подбором обложки, то с появлением первого ребёнка они физически не могли уделить книге должного внимания.

 

Спустя 5 лет удалось выпустить полное издание комикса по требованию многих читателей, и только в прошлом году мы смогли увидеть историю во всей красе. Книга пестрит красками и Вельман, понимающий творческий потенциал Кераскоэта, постоянно меняет локации, чтобы показать всё, на что способны художники. По сюжету главные герои спускаются всё глубже и глубже по землю, проходя через те же испытания совместного проживания, что и другие группы людей в незнакомых условиях: кто-то умирает первым, кто-то сходит с ума и ставит под угрозу жизнь участников экспедиции, кто-то излишне опекает остальных и запрещает дальнейшее продвижение, кто-то жертвует собой, кто-то добирается до конца несмотря на преграды, а тот, кого искали, прекрасно себя чувствует в своей новой роли и чуть не убивает пришедших к нему на помощь. История достаточно банальна и схематична, потому что главное достоинство комикса – это художники. Под одной обложкой вы можете увидеть, как Кераскоэт рисует истории в серых тонах, затем в зелёных, после в жёлтых, оранжевых и красных – всё, чтобы показать крещендо со всеми цветами радуги, переходящих в практически монохромную развязку.

Можно было бы подумать, что чем ярче разнообразие, тем лучше, но в данном случае «Сатания» проигрывает «Прекрасной тьме», так как выглядит больше как упражнение в стиле с постоянно сменяемым настроением, которое мешает читателю полноценно погрузиться в историю и чувствовать себя рядом с персонажами.

После истории про ад и рождения второго ребёнка пара снова возвращается к детским сказкам, но уже играет по общепринятым правилам милоты. Более того, их международная популярность приводит к тому, что они начинают делать книги только для американского рынка. Также Кераскоэт продолжает свою иллюстраторскую деятельность, занимаясь дизайном рекламы для различных марок одежды и торговых сетей, и даже выпускает собственный артбук. На данный момент ничто не намекает на выход книги, которая заняла бы место «Прекрасной тьмы», потому что Помпюи и Коссе нашли свою нишу на рынке детской литературы и пока не собираются её покидать ради новых проектов. Художники признают, что им становится с каждым разом всё сложнее согласиться между собой о работе над той или иной книгой, а раздельно рисовать они и не думают. А пока этого не произошло, шедевром Кераскоэт будет оставаться «Прекрасная тьма», чей выход на русском мы с нетерпением ждём.

Эту книгу уже перевели на 9 языков, по-разному интерпретируя название. Так в Италии тьма стала вкусной (Dolci tenebre), в Германии сравнили происходящее в комиксе с царством мёртвых (Jenseits), а шведы, которые переводят в основном книги для детей, так как взрослое население свободно общается на английском, назвали персонажей «чёрными бенгальскими огнями» (Svart Tomtebloss). В России же многие услышали о книге благодаря издательству Drawn & Quarterly, которое выпустило её под названием «Beautiful Darkness». С течением времени число поклонников комикса росло и вот наконец он должен скоро выйти на русском. Издательство Jellyfish Jam представило несколько страниц из готовящейся к публикации этим летом книги. Дата выхода ещё не утверждена и представленные страницы могут быть изменены в конечной версии книги.