Нечестный обзор: «Я – слон!»

1
997

Формат «нечестного обзора», введённый на comicstrade.ru Виталием Терлецким, подразумевает то, что читатель больше узнает о рецензенте, нежели о рецензируемом. Зачастую подобный подход не имеет смысла и даже вреден, но может оказаться интересным, если речь идёт об очень личной для автора статьи истории, что и является в данном случае оправданием для Максима Трудова.

У издательства «Бумкнига» выходит очередная автобиографичная история – «Я – слон» от Владимира Рудака и Лены Ужиновой, которая рассказывает в виде графического моноспектакля о невзгодах инвалида в современной России. Создателями был придуман интересный художественный приём: практически весь текст читает огромный толстокожий слон, держащий хоботом тряпичную куклу – метафору на беспомощное тело выступающего. Конечно же, графический роман, о котором написали даже на официальном сайте года литературы в РФ, неслучайно подымает достаточно острые социальные вопросы. Главный герой комикса не нападает на наше российское общество за то, что оно не держит инвалидов за людей, но в каждой его остроте на эту тему читаются тоска и грусть.

И читатель по определению обязан сочувствовать главному герою, чтобы не признать себя одним из этих бессердечных ублюдков, которые на инвалидов даже не смотрят. Безусловно, комикс призван обратить внимание общественности на состояние людей с ограниченными способностями, как материальное, так и духовное, что опять-таки будет способствовать распространению книги, которая не может вам не понравиться, ведь это книга об инвалиде, написанная инвалидом. Об инвалидах нельзя говорить плохого, будь вы хоть известный журналист с Первого канала. Нельзя ставить под сомнение талант инвалидов и только бессердечные люди могут отказать им в участии на музыкальном конкурсе. Над инвалидами нельзя смеяться, если ты сам не инвалид, о чём нам постоянно напоминает главный герой. Проблема в том, что перед нами не запись стенд-апа, где выступающий смеётся вместе со зрителями, а именно что моноспектакль, где сидящие в зале несколько раз подумают, прежде чем улыбнуться над критикой общества и очередным самобичеванием.

Безусловно, об инвалидах в России стоит говорить и желательно не в форме ромкома с банальным названием, хоть и идея про обратную дискриминацию для людей с ограниченными возможностями весьма не плоха. Запад в этом направлении уже давно работает и имеет свои перегибы. Так на недавнем форуме ректоров гуманитарных вузов России и Франции мне довелось переводить презентацию МГГЭУ. Это единственное в России образовательное учреждение инклюзивного высшего образования, которое выросло из института-интерната и теперь принимает у себя кроме инвалидов людей без ограниченных способностей. В рамках всего форума докладчики забыли о том, что их будут переводить, поэтому не прислали заранее представляемый ими материал, отчего мне и моим коллегам пришлось на ходу искать порой достаточно специфическую терминологию. Вот Вагиф Байрамов, ректор МГГЭУ, заканчивает первый сегмент своего доклада, я начинаю переводить и неожиданно понимаю, что забыл, как теперь называют во Франции инвалидов. Да, есть распространённое понятие, но политкорректность условно говоря запретила его употреблять в официальных источниках и ввела новый, а потом запретила этот новый, так как он тоже стал казаться уничижительным и теперь рекомендовала другой. Не удивляйтесь, здесь люди так боятся обидеть инвалидов, что впадают в подобные крайности. Не то что в России, где на них всем плевать! Вот бы я переводил на русский и проблем никаких не было. А потом, две милисикунды спустя, я вспомнил: «Да я ж сам инвалид с переломом позвоночника! Что они мне скажут?» и со спокойной душой назвал инвалидов инвалидами.

Да, дорогой читатель, я инвалид, и ваше возможное негодование по поводу того, как я посмел в первых абзацах обзора нелестно отозваться о том, как главный герой книги умело играет с чувствами читателей, и тем самым скатиться до уровня новостного веб-сайта про жизнь, не совсем обосновано. Тема инвалидности снова и снова затрагивается в книгах, фильмах, сериалах и, конечно же, комиксах. Принято считать, что, чем больше произведений на ту или иную остросоциальную тему, тем лучше. Именно это медиаполе и составляло мой ежедневный культурный рацион, пока я лежал в больнице. Утром смотрим видюшки Ника Вуйчича, затем читаем немного «Скафандра и бабочки», а перед сном включаем «Малышку на миллион» (Ох, как же я хотел покончить с собой после того фильма Клинта Иствуда). Считается, что инвалидам нужно кино про инвалидов, о котором, однако, главный герой книги «Я – слон» критически отзывается, цинично разбирая его на составляющие: «печальный закадровый текст, грустная музыка, желательно использовать фортепиано, и, собственно, сам объект». Да и фильмы он упоминает в книге достаточно депрессивные: «Море внутри» (главный герой кончает жизнь самоубийством), «…А внутри я танцую» (главный героя умирает из-за безразличия врачей), «Скафандр и бабочка» (главный герой умирает от пневмонии). После больницы я пресытился подобным «жанром» и с ужасом смотрел на сестру, когда у неё начался период просмотра подростковых фильмов и сериалов, в которых обязательно хоть кто-то был смертельно болен или прикован к коляске. Я не понимал, зачем другим смотреть на это порно страданий, но и для инвалидов считал подобные вещи либо слишком фальшивыми, либо излишне депрессивными. Меня сбивало с толку, как можно так усердно концентрироваться на боли.

А когда ты инвалид, и отчасти по твоей вине разводятся родители, отчасти из-за твоей травмы от тебя уходит девушка и в твоём падении со скалы отчасти виноват твой лучший друг (не говоря о том, что 11 класс, нужно учиться, врачи не говорят тебе всю правду и ты уже подписываешь своё завещание), однобоко тоскливые или позитивные фильмы не сильно помогают тебе верить в приставку «отчасти», которая спасает тебя от осознания всей трагедии случившегося с тобой. Ты смотришь такие фильмы и постоянно твердишь себе: «Я инвалид, я недочеловек. Я могу либо постоянно помнить, либо попытаться забыть». И через несколько недель чтения такой мантры ты начинаешь страдать то от приступов депрессии, то от припадков необъяснимой радости. А пройдёт ещё время, ты будешь идти во сне по снегу и неожиданно упадёшь из-за слабости в ногах. Так инвалидность добирается до тебя и в твоём воображении, делая из тебя морального урода, который не считается с миром «нормальных» людей, так как не может от него убежать даже в своих грёзах.

Но со временем ты устаёшь от постоянного маятника между «я инвалид, где ваше внимание?» и «я не инвалид, не жалейте меня!», а также понимаешь, что никому твои перепады настроения не интересны. Чтобы завоевать своё место в обществе, нужно привлекать людей своими положительными сторонами, а не тем, что ты инвалид. И в случае с комиксом «Я – слон» нужно чётко разделять книгу и персонажей. Так главный герой постоянно повторяет то, что он инвалид, смеётся над этим, плачем от этого, без остановки думает об этом. Он манипулирует прямоходящими читателями, делая чёткое разделение между собой и ними, пряча всё это под толстым слоем неприкрытой самоиронии, которая выступая в роли несносной защиты и ещё больше просит о помощи. В то же время сам комикс «Я – слон» не нуждается в вашей жалости, хоть и обходить стороной его я не советую. Это сильное и уверенное произведение, авторы которого умело жонглируют темами, представляя читателю возможность самому покопаться в намеченных идеях. Художница часто прибегает к изобретательным приёмам, которые могут поддаваться различным интерпретациями, да и заглавный образ слона не даётся однобоко и также открыт для толкований. «Бумкнига» придерживается своих принципов и дарит читателям откровенные личные истории. Да, главный герой в меру эгоцентричен, что наглядно демонстрирует последняя фраза в комиксе, у него есть некоторые отрицательные черты и немногие смогли бы общаться с человеком такого склада характера. Более того, многие будут продавать эту книгу как «книгу про инвалида от инвалида», пытаясь надавить на жалость. Не поддавайтесь этому, потому что у авторов совершенно иные намерение. Они хотят подарить читателю личную историю, и если вы ищите что-то в стиле «Священной болезни» или «Персеполиса», но короче и отечественного пошива, то не пропускайте графический роман «Я – слон» от Владимира Рудака и Лены Ужиновой.

  • Лена Ужинова

    Максим, разрешите пригласить вас на открытие в16-го мая в 19 часов. Будут оба автора и издатель))