Месяц назад наш автор Максим Трудов посетил 44-й Международный фестиваль комиксов в Ангулеме — и не только разродился обстоятельным репортажем, но и взял подробнейшее интервью у Давида Ахи, напарника Мэтта Фракшена по великолепному комиксу Hawkeye.

— Первый вопрос, который меня больше всего интересует – работаешь ли ты сейчас над каким-либо комиксом или же ты решил полностью сконцентрироваться на работе в качестве иллюстратора? После «Хоукая» и «Бессмертного Железного кулака» ты радуешь нас только обложками, отчего возникает страх, что ты таким образом постепенно уходишь из индустрии комиксов.

Автопортрет

Если я не ошибаюсь, уже прошло больше десяти лет с выхода первого выпуска «Бессмертного Железного кулака» [в ноябре 2006 года], но с комиксами, а именно с Marvel, я стал сотрудничать ещё в 2004-2005. А в качестве профессионального иллюстратора стал работать в 2000.

И сейчас с комиксами всё немного сложно. Уже на протяжении долгого времени, ещё до создания «Хоукая», я хотел заняться моим собственным комиксом по типу creator-owned. За пределами Marvel. Но потом у меня появились различные проекты, и я забыл об этой затее. Мне очень понравилось работать с Мэттом Фрэкшном над «[Бессмертным] Железным кулаком», и я решил, что мне интереснее сотрудничать с ним, нежели заниматься чем-то в одиночку. Прошёл год после окончания «Хоукая», и я стал снова подумывать о собственном проекте, разговаривать с различными сценаристами за пределами Marvel. Но, честно говоря, я не знаю, что будет в результате. Пока мы практически даже не начали, поэтому об этом даже лучше не говорить.

У нас с Мэттом было много проектов, но они так и не получили никакого развития. Например, год назад мы подготовили черновик для нового проекта, и Image он понравился. Но потом мы оба стали заниматься своими проектами, у нас уже не было времени, и, когда мы посмотрели, что же мы тогда написали, нам не очень понравилось. Год назад нравилось, а теперь нет. Мы сейчас всё кардинально меняем. Поэтому я и не люблю говорить о своих проектах. Я лучше расскажу, когда у меня готов один номер и я буду знать, что комикс будет продолжать выходить. А если ничего нет, то и смысла тоже нет. Никто не знает, что ещё станет с ним.

«Бессмертный Железный кулак» — первый совместный проект Мэтта Фрэкшна и Давида Ахи

У меня никогда не было никакого эксклюзивного контракта с Marvel. Они для меня такой же клиент, как и все остальные. Они иногда предлагают мне работу, и я соглашаюсь, если мне хочется. У нас очень открытые отношения, и меня, как прежде всего иллюстратора, вполне устраивает ограничиваться обложками в настоящее время.

Но вообще я начал как иллюстратор, потому что комиксами в Испании неудобно заниматься.

Иллюстрация для El País

— Почему?

Денежный вопрос. Профессионально заниматься этим невозможно не только в Испании, но и в Латинской Америке, поэтому я стал прежде всего работать в качестве иллюстратора и сразу на разных клиентов. В основном это были обложки для художественных произведений, детской литературы, газет и журналов.

Первая обложка для Marvel: Four #28

У меня было много хорошо оплачиваемой работы. Потом я познакомился с одним редактором из Marvel. Я ничего не знал об издательстве, в последний раз открывал их комиксы, да и вообще супергероику, в конце 80-х. В 90-х меня больше интересовали Клоуз, братья Хернандес, Хьюлетт. Так вот, мы познакомились с Маклом Мартсом в 2004 году на Фестивале комиксов в Барселоне. Ему понравились мои работы, и он попросил прислать ему ещё.

Он показал их в Marvel и потом познакомил меня с Уорреном Саймонсом, который и предложил мне работу над комиксом в 2005 году. С самого начала в Marvel мне дали возможность делать всё так, как я сам хотел. Мне не нужно было делать свой стиль более супергеройским. Поэтому мне было с ними так удобно, и я мало сотрудничал с их конкурентами.

 

— Твоя совместная работа с Мэттом Фрэкшном сделали Хоукая культовым персонажем. У серии было очень много фанатов, которые с нетерпением ждали каждый номер. Некоторые ругали тебя за задержку с рисунком, но, как я помню, последний номер ещё долго не выходил, хоть твоя часть работы и была выполнена. В чём тогда была проблема?

Я до сих пор не знаю, что тогда произошло. У меня есть мысли по этому поводу, но раз я не знаю наверняка, то лучше об этом вообще не говорить.

Задержки в графике были вызваны прежде всего тем, что наш с Мэттом метод работы не подходил для ежемесячного издания.  У нас не было как такого сценария. Вся работа была результатом сотрудничества.  Например, мы обсуждали, в каком направлении мы хотели дальше вести историю и что мы хотели бы показать. Мэтт готовил черновой сценарий с описанием основных событий. Потом он передавал его мне, у меня появлялись те или иные идеи, я делал зарисовки. Затем он начинал думать над диалогами, когда я ещё продолжал рисовать. Если посмотреть на американское издание, там будет написано: «от Мэтта Фрэкшна и Давида Ахи». Каждый из нас был и художником, и сценаристом.

Помню, мы хотели сделать комикс со вставками на языке жестов.  Мы обратились к одной девушке, которая им владела, чтобы она помогла Мэтту правильно построить предложения. Мне же пришлось придумывать, как это представить в виде комикса. У нас были различные видео, где показывали, как правильно произносить слова, и я их постоянно пересматривал и думал: «Как это нарисовать? Сколько кадров нужно? Что нужно оставить, что можно убрать?» Настоящее безумие. Я думал использовать некоторые панели в качестве филактеров, но они должны были быть бесцветными. При этом люди в этих панелях должны были быть без лица, но нужно было сделать так, чтобы читатель понимал, чьи это слова… Это было очень тяжело.

Хоукай #19

Но вот история про собаку началась как шутка. Когда мы сидели и думали о выпуске на языке жестов, я сказал: «Да было бы легче написать комикс от лица собаки! Ха-ха.» А редактор такой: «Замечательная идея!» Я отвечаю: «Ты о чём? Это была шутка.» И Мэтт за ним: «Да нет же, это будет грандиозно, давай так и сделаем!» И я продолжаю: «Чуваки, говорю вам, это я так пошутил. Я не буду этого делать.»

Но раз мы опаздывали, было решено сделать историю в стиле нуар. Так, чтобы это был не полноценный комикс, а несколько иллюстраций. Примерно каждый день Мэтт присылал мне свои заметки. Я начинал представлять то, как это можно было бы изобразить от лица собаки в виде пиктограмм. Я прислал ему скетч, на котором Хоукай болтал, а в филактере была одна дребедень, только некоторые слова были понятны. При этом нужно было нарисовать, как собака видит, но не до конца понимает, что происходит. Настоящее безумие. Мы стали спрашивать себя, а как пахнет тот или иной персонаж.

Хоукай #11

Работа с Мэттом была органичной, но мы не успевали по срокам. То, на что должно было уходить три недели, у нас занимало два месяца. И мне кажется, что два месяца не так много для того, как мы делали этот комикс. Нужно было придумать язык собаки, придумать, как его показать.

Но в Marvel хотели всё делать быстрее. Есть двенадцать первых выпусков, которые мы сделали вместе с Мэттом, и если их читать вместе, то получается история. Но если взять другую часть серии, всё становится более расплывчатым в плане сюжета. Мы останавливались, чтобы изучить того или иного персонажа, и в Marvel были не против дать нам ещё несколько дополнительных выпусков.

 

Из-за задержек вам пришлось нанять других художников. Кто их выбирал?

Я выбрал Хавьера Пулидо. Мы оба выбрали Энни Ву, а Франкавиллу выбрал редактор. Это почти секрет. Хавьер должен был сделать все выпуски, над которыми я не работал. Но он сделал только три выпуска.

Хоукай #4. Художник: Хавьер Пулидо

Хоукай #18. Художник: Энни Ву

Хоукай #10. Художник: Франческо Франкавилла

 

Иллюстрация для El País

Вообще в комиксах особое отношение к нарушению сроков. Когда я учился на иллюстратора, нам всегда говорили, что сроки – это самое главное в заказе, только попробуй опоздать, и пиши пропало. Но в комиксах всё как-то по-другому. Помню, как я не поспевал за графиком «Железного кулака». Это был непривычный для меня ритм: ты работаешь над одним выпуском, а тебе уже кидают сценарий следующего. Может я чего-то не понимаю, но я не мог повторяться, мне нужно было найти новые способы показать ту же самую сцену. И когда я не успел со сдачей «Железного кулака», я стал первым из моего года выпуска, кто опоздал по срокам.

Скоро выходит сериал по «Железному кулаку», пишутся новые комиксы про Хоукаев: один от Джеффа Лемира и Рамона Переса, другой от Келли Томпсон и Леонардо Ромеро. Продолжаешь ли ты читать истории от авторов, которые стали работать над персонажами после тебя?

Нет. Когда ты работаешь на Marvel, ты должен сразу понять, что персонажи, с которыми ты работаешь, не принадлежат тебе. Они персонажи Marvel. Когда я работаю над персонажем, я вкладываю в него всю свою любовь, делаю, что мне заблагорассудится, но, когда всё кончается, я не хочу больше ничего знать о нём. Я знаю, что авторы после меня пойдут по другому пути. И пусть, ведь это не мой персонаж.

Тем не менее, новые авторы «Хоукая» пытаются отчасти копировать то, что вы делали с Мэттом Фрэкшном. Вы изменили образ персонажа, который отныне сильно ассоциируется с тем, что вы в него привнесли. К тому же вам подражают не только в супергероике. Например, некоторые кадры в 4 Kids Walk Into A Bank являются чуть ли не прямой отсылкой к «Хоукаю».

В Marvel этого не ожидали. Они увидели, что мы сделали с первым номером, и не ожидали, что мы долго продержимся. Хоукай как раз тогда появился в фильме «Мстители». У нас была простая история про парня в костюме, который спасает собаку, и никакого «Продолжение следует…» В Marvel говорят: «Что за хрень вы сделали?  Что вы сделали?» Обычно у них куча экшна, клифхенгеры и прочее. А мы такие: «Неа, мы так не будем делать. Просто парень просто спасает собаку. Всё». И они дали нам шесть выпусков, сказав: «… а потом мы вас закроем. Всё равно вас никто не будет читать». И неожиданно у нас семнадцать выпусков, нас любят. Мы полностью распродаём тираж. Неожиданно множество людей, которые никогда не читали Marvel, стали читать «Хоукая», и неожиданно часть из них была девушками. Комикс не был марвеловским. Его считали чем-то независимым. Marvel молодцы, они пропускают подобные экспериментаторские серии, дают свободу.

Это было хорошо, но… Всегда есть это «но» после слова «хорошо». Marvel – это корпорация, и зачастую они указывают автору, что он должен делать. А так не должно быть, все должны находить свой способ. В этом и смысл. И мы с Мэттом так и делали. Позвольте людям делать то, что они хотят. Они не должны копировать нас, они должны быть сами собой.

Кто на тебя больше всего повлиял? Сейчас, когда ты работаешь над собственным графическим романом, к кому ты обращаешься за поддержкой, вдохновением?

У меня очень много источников вдохновения. Если я сейчас их все перечислять, то я назову сотню имён и обязательно забуду упомянуть ещё больше. Я читаю комиксы всю свою жизнь. Почти всё, что я смотрю, оказывает на меня то или иное влияние. Это не только комиксы. Комиксы – это основной источник вдохновения, но есть ещё кино, телевидение и всё, что я встречаю в жизни. На меня всё влияет. Я думаю, что мы просто набираем это вдохновение отовсюду, проводим их через себя и проявляем в своей собственной работе. И это нормально. Я думаю, что так с искусством всегда и было. Полезно знать о том, что было до тебя, чтобы суметь пойти дальше. Если, например, художники не обращались бы к Гойе или Веласкесу, то мы стали бы повторяться. И это верно и для комиксов.

Ты говоришь, что на художника влияют различные искусства. Как кино попадает в комиксы – понятно. Живопись в комиксы тоже ясно. Но как музыку перевести в изображение? И для тебя ведь это немаловажное искусство. Ты один из немногих авторов, публикующих плейлисты с песнями, которые они слушали в процессе работы, либо те, которые, по их мнению, лучше всего отражают настроение комикса.

На самом деле, между комиксами и музыкой намного больше общего, чем тебе может показаться. Ритм комикса похож на ритм песни. Например, у тебя три ряда панелей на странице. Первый ряд – три кадра, второй ряд – четыре кадра, третий ряд – пять кадров, переворачиваешь страницу, а там сцена во весь разворот. Это ритм. Это должно быть музыкально. То, как ты пишешь музыку, хоть я в этом и не разбираюсь, умеет свой собственный код. Гаттер, линии движения, филактеры – всё это «музыкальная» грамота.

Какому направлению в музыке, какой группе или какому исполнителю ты больше всего соответствуешь с твоим реалистичным стилем рисунка? 

Я не думаю, что я реалистично рисую. Я не перерабатываю. Я стараюсь делать как можно меньше линий. Мои рисунок не реалистичны, а скорее бытовые, обыденные. Так бы я и определил бы свой стиль. Я стараюсь рисовать персонажа так, словно это твой сосед. Чтобы ты в моих работах увидел то же, что ты видишь каждый день. Я хочу, что персонажи выглядели реальными, но не реалистичными. Чем реалистичнее твой персонаж выглядит, тем хуже он у тебя получится. Он выглядит как статичная фотография, неживой портрет. А персонаж должен двигаться, быть живым, радоваться, грустить и тому подобное. Он должен быть похожим на тебя.

Больше «обыденных» рисунков в инстаграме Давида Ахи: https://www.instagram.com/dav.aja/

Возвращаясь к «Хоукаю». Сперва серия должна была быть историей в стиле Джеймса Бонда. В результате она и легла в основу номеров, которые нарисовал Хавьер Пулидо. Он и хотел сделать всю историю про Хоукая такой, Мэтт. Но я не хотел так. Мне хотелось что-то более бытовое, менее серьёзное. Отчего настроение очень резко меняется, когда идёт переход в истории, сделанные приглашёнными художниками.

Хоукай #4, Мэтт Фрэкшн, Хавьер Пулидо и Мэтт Холлингворт

И вторая история про клоуна тоже была его затеей, но я сказал, что сделаю только эту одну и больше не буду, потому что подобные истории мне не очень нравятся.

Ты сказал, что в работе над «Хоукаем» и ты, и Мэтт Фрэкшн выступали в качестве сценаристов. Ты не мог бы указать на какие-то детали, которые придумал лично ты?

Русских придумал сам Мэтт, и персонажи были основаны на некоторых мафиози, с которыми он был знаком. И одного из своих знакомых он называл «Дракулой в спортивке», потому что он был худым и постоянно ходил в спортивке. У него был отчётливый образ. Мэтт также хотел, чтобы у русских были коричневые костюмы, главный был в чёрном, а король – в белом. Всё это задумка Мэтта.

Но про клоуна придумал я. Это Майкл Кейн из «Убрать Картера». Даже ружьё то же. Точнее, его основное ружьё из фильма, потому что всё остальное оружие, которое он использует в комиксах, каждый из них советского производства.

Так что я делал свою домашку. Эти маленькие детали и носят такой бытовой характер, приближают образ к жизни. Клоун не будет ходить с кольтом. Нужно, чтобы благодаря этим маленьким деталям читатель стал верить тебе. И я также думал, откуда у него то или иное ружьё, зачем он взял его, как он собирается его использовать. И как это раскрывает персонажа. Например, обычные шестёрки с таким оружием не будут ходить. У них только АК-47 и УЗИ.

Кстати, штука с «бро» тоже имеет свою историю. Наш первый редактор, Уоррен Саймонс, с

Уоррен Саймонс смотрит на тебя, как на бро

которым мы работали над «Железным кулаком» и который и познакомил нас с Мэттом, постоянно говорил «бро». Он недолго работал на Marvel, теперь он в Valiant. Так как он был нашим близким другом, мы хотели как-то увековечить его в нашем комиксе. Поэтому и вставили это «бро».

— В России особенно полюбили «Хоукая» за различные детали про русскую культуру. Это был результат долгих исследований или у тебя особое отношение к России?

Мне нравится всё русское. У меня много русских влияний в работах, особенно русского искусства в начале прошлого века. Это период, который я очень люблю и часто использую в своих работах. Больше всего мне нравится русский конструктивизм. Это должно быть очень заметно по моим работам. Мои обложки почти срисованы с плакатов конструктивистов. «Звёздные войны», например. Да это должно быть очевидно по одной только цветовой палитре: чёрный, белый, красный. Родченко, Лисицкий – я обожаю их. Обожаю ещё с тех пор, как изучал их в школе дизайна.

Представленные сравнения работ Давида Ахи и известных художников русского авангарда носят сугубо ориентировочный характер и не указывают на прямые отсылки.

На самом деле, я и для «Хоукая» хотел сделать подобную обложку. Взять «Красным клином бей белых» Эля Лисицкого и выполнить его в цветах Хоукая, но мне не разрешили. Стрелу бы ещё вставил.

Кстати, в студии, где я работаю, висит только один постер, только один – это постер «Кино Глаз» Родченко.

Люблю русскую литературу. Обожаю Достоевского, Толстого. Набоков – один из моих любимых авторов. И роман «Мы» от Замятина. Кстати, недавно прочёл «У войны неженское лицо» Светланы Алексеевич. Очень бытовой, обычный подход. Обожаю эту книгу. Не художественная, очень прямая вещь, сразу бьёт тебе в мозг.

И музыку люблю русскую. Классическую. Стравинский, Шостакович, Мусоргский – это мои любимые музыканты. Я вставил пару их композиций в свой плейлист к одному из выпусков «Хоукая».

К тому же, мне нравится эстетика СССР. Я любил рисовать советских космонавтов, ещё когда я был ребёнком. И в моём графическом романе будет советский снайпер. К тому же в детстве я хотел быть космонавтом. Если смотреть на звёздные войны между США и СССР, то я всегда болел за последних, потому что мне больше нравился дизайн космонавтов, нежели астронавтов.

У Wildstorm выходил комикс «The Winter Men» от Бретта Льюиса и Джона Поля Леона на советскую тематику, который мне очень понравился. Прекрасный комикс про сверхчеловека из СССР. Его сейчас сложно найти, но я его всем настоятельно советую.

У него есть некоторые схожести с «Хоукаем». Он очень понравился Мэтту. Может, мы так на подсознании и встретились. Так у главного героя сломан нос, что отсылает к образу Хоукая. Мне сейчас самому интересно, на что будет похожа наша новая совместная работа с Мэттом.