После двух обзоров (раз и два) мы закрываем тему антологии «Параллельные Комиксы». Наш автор Георгий Елаев изучил сборник и связался с идеологом проекта Максимом Чуминым, и выяснил, как читать эту книгу, про что был инстаграм-комикс «Ответ», как он связан с антологией, причем здесь «Девочка-пиздец» и что вообще все это значит.

— Даже не знаю, с чего начать. У меня так много вопросов…

А у меня есть ответы! (щелкает пальцами)

— Окей, начну с самого тупого: с чего началась история с «Параллельными комиксами»?

Это часть большого таймлайна; прошлой весной в этом моем таймлайне произошел небольшой сбой потому что я три года работал на «Афише», Look At Me и «Канобу», но мне все время хотелось работать, а не делать на фрилансе никому не нужные вещи. Так вот, когда я начал работать в «Канобу», мне дали тестовое задание, но я очень сильно проебался и в итоге разочаровался во всем этом. В то же время выходили анонсы «Эры Альтрона», «Сорвиголовы», и мы с моим другом Саем подумали и стали делать издательство. Самое важное для во всей этой истории – это то, что мы можем сделать сами, с собственными авторами, и с самого начала мне было интересно: какие форматы могут подойти для старта?

Все прошлое лето я работал над антологией, искал авторов, сценаристов, художников. У меня не было ясного концепта, просто хотелось собрать 9-10 команд авторов и сделать с ними классную книжку. С каждым из авторов я работал как куратор, я искал их «вконтакте», в блогах, через знакомых… Мне кажется, авторы мне не очень доверяли, а я не был уверен в авторах, но в итоге с осени мы начали работать. Все это было долго и мучительно: большинство авторов – новички, кроме, пожалуй, Саши Барановской. Ни у кого не было крупных работ в комиксах.

— Ты думал, просто скажешь им, что нарисовать – и они нарисуют?

Да-да-да! Но, на самом деле, нет. У меня большая проблема с самим собой – я совершенно не могу сразу объяснить, что я делаю. Потому что я одновременно делаю все, и не умею ничего. Поэтому очень сложно объяснить, почему «Параллельные комиксы» — это очень личный для меня проект. Я очень благодарен Саю и Мурату из издательства, потому что они никак не участвовали в процессе, и я мог делать все, что хочу. Но это было очень сложно. К примеру, Ваня Татаринов – Ваня очень, очень-очень хороший, но чертов лифлет «ОТ РУКИ», который делается за пару недель, мы пытались начать месяц, потому что он то пропадает, то еще-что-нибудь…

— Как это похоже на Ваню!

Со многими авторами — Саша Барановская, Вита Хан, Лёша Гончаров — было просто: мы постоянно общались, обсуждали разные варианты работ, приходили к чему-то сразу. С другими было иначе: ты просто ждешь и ни на что не можешь повлиять, словно ты просто посредник между ними и типографией. В каком-то смысле так и есть, и это супер-тяжело и супер-выматывает — но я ни в коем случае не жалуюсь, это был полезный опыт для всех участников проекта.

После антологии все поменяется — я надеюсь. Это будет показательный продукт для других художников, которые сомневались во всей этой затее. Я сделал все для того, чтобы «Параллельные комиксы» выделялись среди какого-нибудь «Горелово», «Фронтира» и прочего.

— Ну «Фронтир»-то, говорят, хороший…

Ну, мне лично не нравится эта история уже с описания, потому что, как мне кажется, она паразитирует на отсылках ко всему и очень серьезно себя воспринимает. В чем моя проблема с Old Komix – они очень считают себя очень важными и будто бы уверены, что делают великое дело. Не отрицаю, что ребята делают… клевые вещи, но у меня с такой установкой вообще ничего не получается.

— А ты себя не воспринимаешь серьезно?

Нужно всегда относиться с иронией. Над «Параллельными комиксами» я работал с такой установкой, что это нахрен никому не сдалось. Это очень классная установка, которая дает много свободы, которую можно использовать. И здоровая ирония дает тебе право утверждать, что тебе что-то не нравится – что то, что ты сделаешь, будет примером того, что тебе нравится. Такая установка ни для кого, просто для себя. Я делал книжку, которую сам хотел бы прочесть.

Думаю, после «Параллельных комиксов» запустится очень много всего – я уже набираю на себя все больше и больше проектов для того, чтобы развивать и объяснять то, я и авторы сказали в антологии, потому что «Параллельные комиксы» — это манифест.

— Манифест чего?

Если просто, то это – манифест идейного объединения, которое сложилось вокруг этого и других проектов – «От руки», «Связь», «nine.coma» и т.д. Если ты заметил, то все авторы переходят между проектами. «Параллельные комиксы» объединили вокруг себя много людей. Это все продукт одной группы людей, которая заключена не вокруг издательства, а вокруг идеи. Но комиксы в инстаграме никто не понимает, а книжка – продукт понятный, как мне кажется, и поэтому она стала манифестом этого объединения; того, что оно может сделать, сказать, и того, каким языком оно может это сказать.

— Понятно. А каким образом ты контактировал с авторами? Что именно вас объединило?

Не знаю. Для меня важно, когда я общаюсь с коллабораторами, очень эмоционально и с любовью рассказывать о том, что мы будем делать. Много авторов отсеялось, но те, которые остались, — это те, кто очень любит язык, на котором мы говорим, и эта общая любовь – очень важная штука. И «Параллельные комиксы» — плод таких эмоций. Они появились из ничего, по щелчку…

— Макс, можно, я спрошу, пока не забыл – а то сейчас вылетит из головы…

Давай.

— У меня такое ощущение, что авторы «Параллельных комиксов» — это люди, которые должны были ими стать. Других художников я просто не представляю в этом списке. И сама идея собрать всех их под одной обложкой – тоже лежала на поверхности. Можешь объяснить, почему именно ты за это взялся?

Почему я? Не знаю. Я не воспринимаю всерьез индустрию, особенно после Комик-кона очень сложно все это всерьез воспринимать. И я понимаю, что то, что я сейчас делаю – это только начало. Самое начало. Это очень рискованный проект, дико маргинальная история, и тираж довольно большой. Я не помню таких проектов раньше – вот комикс Вани Татаринова, ты можешь представить что-то подобное в масс-маркете?

— Вообще никак!

Момент с моим участием для меня самый сложный. Я всегда работал с уверенностью в том, что кроме меня это мог сделать кто угодно, и что мне просто повезло. Я очень много вложил в эту историю и верю в ребят – для меня это важнее, чем мое «предназначение». Я всегда сильно себя критиковал, и мне все время неудобно перед самим собой, поэтому я не авторитет.

— А твой личный фрагмент в антологии – он к чему?

С прошлой осени я делал комикс о трансгендере, который шел очень сложно из-за личных проблем, которые вылились в итоге в «Ответ», с помощью которого я пытался их разрешить, но в итоге не получилось. Во второй части, которая спрятана, идут сообщения моим друзьям, где я фанатично и с любовью рассказываю о том, что собираюсь сделать, но в какой-то момент проваливаюсь и там начинается цитирование «Ответа». С оборота вкладыша – сборник ссылок, своего рода шкатулка, из которой я хотел сделать комикс. С «Ответом» я не сразу понял, что хочу сделать комикс – сначала я думал, что это выставка, потом думал, что это какая-то непонятная хуйня (я все еще так думаю). Так вот, мне интересно было попробовать взять в качестве кадра комикса ссылку — и сделать из них комикс. Разбросанные ссылки составляют историю, для каждого индивидуальную. Но я понимаю, что большинство не будет ходить по этим ссылкам.

— То есть, ты не ждешь от читателя, стремления все это понять?

Я делал это из расчета на то, что это никому не надо – это к вопросу о внутренней свободе и тем, как она нераздельна с моей уверенностью в том, что я делаю никому не нужную хуйню.

Мне очень хотелось передать ощущение, когда ты не можешь провести ни дня, ни даже нескольких часов без того, чтобы зайти по ссылке, которая рассказывает что-либо о неком человеке, за которым ты реально следишь. И человек из реального существа превращается в образ, состоящий из этих ссылок. А этим человеком в «комиксе из ссылок» являюсь я — это как мой срез. Все это довольно cheesy и дикое дилетантство, но я пытаюсь отгонять от себя эти мысли. И вот я хотел передать ощущение того, что ты продолжаешь подглядывать, словно я даю тебе узнать себя, но ты меня не узнаешь, а узнаешь какие-то детали, создаешь образ исходя из личных моментов. Такая идея была.

Это все провокация, конечно. И «Ответ» был провокацией. И «Параллельные комиксы» — это манифест-провокация.

— Кого, зачем и на что ты хочешь спровоцировать?

Тех, кто уверен в однобокости, в том, что что-либо на свете не может быть двойственным. Сама идея комиксов, вырванных из разных Вселенных, доказывает то, что все – разное. Все может быть разным. Многие не догадываются, что можно открыть издательство в 17 лет, что можно сделать это не на папины деньги, что все можно иначе. «Параллельные комиксы» — как раз про то, что можно иначе.

В самой идее того, что нужно смотреть эти ссылки заключается издевательство над человеком, который думает, что открыл книгу, чтобы просто почитать и получить удовольствие, что это не труд. Машинное вбивание ссылок – это и есть труд.

Мне кажется, это интервью будет ужасно расшифровывать, я очень тебя жалею!

— Ничего страшного. Мне вот что интересно: у тебя сейчас есть ощущение, что ты со своими проектами хоть немного добился того, чего хотел?

Прямо сейчас  – нет. Я не могу сейчас это адекватно воспринимать, у меня сейчас все эти интервью про «школьника-миллионера» —  это вообще ужас, это ничего не имеет общего с тем, какой я на самом деле. Завтра я иду давать интервью моей бывшей однокласснице, которая поступила в Вышку на журфак, и там такая чухня в этих вопросах — я даже могу сейчас зачитать…

— Давай.

…я могу сблевануть. Сейчас, вот: «Расскажи, как все начиналось? Расскажи про свою работу на Look At Me? У каких художников комиксов ты брал интервью?»

— Прикольно.

«Как вам с другом пришла в голову идея создать собственное издательство комиксов? Какие у тебя планы на следующий год, чем будешь заниматься? Что тебя больше всего привлекает в индустрии комиксов?». Последний вопрос – самый лучший, после него можно с гордым видом тошниться.

— Заголовок, наверное, будет: «Максим Чумин: история успеха».

Да-да-да, такой стиль. Но вообще, мне кажется, что «Ответ» — это самое крутое, что я когда-либо делал.

— Он тебя самого не пугает?

Я не могу его читать. Я сейчас хочу его перевести и ищу для этого переводчика, потому что мне дико страшно возвращаться в то состояние. Сейчас у меня отсутствуют эмоции относительно всего этого нарратива  – была боль, была дикая усталость, а сейчас все ушло. Я сейчас себя не идентифицирую с тем собой, который делал «Ответ», но я верю в то, что если его получится перевести и показать человеку из другого общества и объяснить тему, то это может выстрелить. У нас это совершенно не выстрелило, хотя иногда я получаю чудесную реакцию. Время от времени я получаю такие отзывы, которые круче, чем вообще все остальное. Я вижу в этом силу, и это дает мне ясность в том, что я хочу реализовать — и только теперь я могу относиться к проекту, как к проекту, а не сгустку собственной боли.

Самое ценное в «Ответе» — это то, что я нашел язык, которым я могу выражаться, и который мало кто понимает.

— Скажи, а эти отзывы – как срабатывает «Ответ» с другими людьми? Чем он их цепляет?

Совершенно по-разному. Мне писал блогер Оптимисстер, он говорил, что его очень впечатлила вторая часть, он не мог спать ночами. Понятно, что он скорее всего не послушал третью часть и не понял замеса четвертой части. Но мне очень приятно, раз это каким-то образом отозвалось в нем, хотя я, как любой художник, расстраиваюсь, когда воспринимают обрывочно, а не полной картинкой. Но полная картина требует глубокого погружения для читателя, а это может быть очень дискомфортно.

— А почему именно в нашем обществе сложно воспринимают «Ответ»?

Мне кажется, «Ответ», это – опыт, переживание. Она прикидывается последовательным нарративом, но это чистые эмоции, которые я не могу выразить словами. Я не способен объяснить, что, собственно, произошло. Чувак, которому я писал, что хочу наложить на себя руки, отвечал мне, что завидует тому, что я переспал с двумя девушками…

— Наверное, многие позавидовали бы.

Да, но все зависит от восприятия. Я это недооценил, и это позже взъебнуло меня через сны.

— Тебе «Ответ» как-то помог понять и осознать этот опыт?

Изначально я хотел, чтобы это была терапия, но тут нужно участие того, кто пережил с тобой этот опыт. С этим была небольшая проблема, и в четвертой части «Ответа» это понятно – там есть диалог с человеком, на которого весь этот «Ответ» нацелен, и который там постепенно исчезает. Это все усугубило, и сделало невозможным какой-либо терапевтический эффект. Меня отпустили эти эмоции только тогда, когда я довел себя до предела переживаний — и чудом нашел утешение в другом человеке.

— Ты хотя бы понял, что именно тебя травмировало?

Отчасти. Во многом благодаря тому, что я снова начал это переживать и довел себя до предела. Этими проектами, в том числе и футболками «Девочка-пиздец», я пытался вытащить из истории, травмы какие-то эмоции — от неё остался лишь какой-то безжизненный безэмоциональный труп, от которого надо избавляться. Хуевая метафора, но у меня получилось это сделать.

— К слову о подглядывании – вот мне кажется, что ты человек беспокойной натуры, но в то же время я как-то наткнулся на инстаграм твоей мамы, и мне показалось, что семья у тебя очень хорошая. Как так вышло, что ты все так остро воспринимаешь?

«Ответ» подразумевал, что кто угодно может его увидеть. Когда его посмотрел отец через репост друга в Фейсбуке с хэштегом #янебоюсьсказать, он спросил: «Что это было?». Я сказал, что не могу пока объяснить. Мама вообще не читала.

— А если прочитает?

Я слабо представляю, как это может задеть.

— Но ты же уже взрослый.

Я не знаю ответа на этот вопрос. Я не могу проанализировать себя в контексте семьи. Семья у меня хорошая, но при этом я всегда воспитывался строго. У меня хорошие отношения с родителями, у меня есть комплекс вины из-за того, что я не поступил – из-за этого было много ссор и склок. Это меня гложет. Я раньше об этом не думал, но отец у меня тоже очень эмоциональный, и мать тоже. За что я благодарен родителям — это за то, что мы часто были с ними на равных. Возможно, это вырастило во мне не-стеснение эмоций, потому что стеснение эмоций, вся эта безэмоциональная игра — вот таких людей должен провоцировать «Ответ», им он и укор.

Вся эта фальшь в индустрии особенно явно всплыла после Комик-кона, где все друг другу типа жмут руки, но при этом признаться в том, что кто-то кому-то не нравится – вообще невозможно. Все пишут в комментариях к этой дурацкой фотографии, где все издатели, мол, мы коллеги и бла-бла-бла, показываем всем средние пальцы, ха-ха-ха. Но при этом большинство людей из индустрии обходило наш стенд на Комик-коне, даже не поглядев и не сказав «привет». Кого обманывать вообще? На хрена это? Меня от этого тошнит, и мне это надоело. Так что я рад, что воспитывался не в фальши.