Джим Стеранко к своим 28 годам успел побыть за решеткой, научиться вылезать из запертого сундука на дне реки, поиграть рок-н-ролл и, будучи арт-директором в рекламном агентстве, рисовать комиксы. Как ему это удалось? Георгий Елаев завел переписку с Джимом Стеранко, узнал ответы на все вопросы и написал для нас исчерпывающую биографию гения.

В разные времена и в разных сферах человеческой деятельности то и дело появляются люди, ведомые неутолимой жаждой познания и стремлением сломать привычные рамки; добиться большего, превзойдя возможности других – и свои собственные. Их принято называть гениями, но этот термин не объясняет феноменальную способность человека схватывать все на лету и синтезировать идеи, которым суждено стать бессмертными. Сальвадор Дали, Хорхе Луис Борхес, Игорь Стравинский, Алехандро Ходоровски – лишь немногие из тех, кто, создавая что-либо, использовал весь имеющийся опыт, смешивая науки, искусства и техники. Результаты этих алхимических опытов и сегодня будоражат воображение.

Примеры такого подхода есть и в истории комиксов; и одна из самых ярких фигур – Джим Стеранко, которого в индустрию привела невероятно извилистая дорога. Его биография заслуживает полнометражного фильма, его методы и техники ошеломляют даже современного читателя, а его влияние распространяется далеко за пределы комиксов. И хотя его немногочисленные комиксы не издаются бесконечными коллекциями, сегодня они сияют ярче, чем работы многих его более плодовитых коллег

Ненапрасная юность

Джим Стеранко родился 5 ноября 1938 года в нищей семье, прозябающей в угледобывающем районе Восточной Пенсильвании. Условия жизни не сулили особых перспектив: бабушка и дедушка Джима эмигрировали из Украины еще до Первой Мировой войны и поселились рядом с крупным угольным месторождением; таким образом, вся семья Стеранко трудилась на шахтах с посиневшей от угольной пыли кожей.

Отец Стеранко начал карьеру шахтера в десять лет: ежедневно в течение четырнадцати часов он вручную отделял куски угля из сланца и камня. Однажды на производстве произошла авария, в которой отец Джима покалечил ногу и навсегда остался хромым. У него было восемь братьев и сестер, двое из которых погибли в шахтах.

Дети-шахтеры в Пенсильвании, 1911 год
Дети-шахтеры в Пенсильвании, 1911 год

Во время Великой депрессии, безработные и сломленные, братья открыли «частный бизнес», став бутлегерами и добывая уголь самостоятельно: выбрав пустынное место на угодьях, принадлежащих угледобывающей компании, они рыли яму, пока не находили залежи угля. В такую «шахту» мог втиснуться только один человек, который выдалбливал куски угля и складывал их в ковши, которые поднимались на поверхность веревками. Добытый уголь братья уносили домой на топливо, а иногда продавали соседям за гроши. Отец Джима часто отправлялся ковырять уголь в яме: это было весьма опасным занятием, поскольку самопальная шахта в любой момент могла обрушиться; периодически братьям приходилось выкапывать его из завалов.

«Позже это будет одним из моих любимых трюков. Мы выкапывали яму посреди поля, я надевал черный шелковый капюшон – и меня закапывали. Полный мрак, даже пальцем не пошевелить. Я должен был выжить в течение 15 минут, потом могилу раскапывали, и я выскакивал на поверхность. Никаких обманов – я просто складывал руки в треугольник и прикладывал к лицу, чтобы сберечь воздух, а затем погружался в транс. В это время я думал о своем отце, похороненном заживо в угольной шахте»

Со временем, берясь за все, что приносило деньги, глава семейства стал мастером на все руки, изучив ремесло сантехника, плотника и электрика. Проблемы со здоровьем уже не позволяли ему таскать уголь, поэтому он стал кровельщиком и построил трехкомнатный домик с крышей из толя, в котором большая семья Стеранко жила более 16 лет.

«Наш дом обогревался небольшой угольной печью, вмонтированной в кухонный уголок. Горячей воды или ванной не было; туалет находился во флигеле снаружи. На стенах ничего не было, за исключением дешевого религиозного календаря, который нам отдали в церкви. Около десяти лет я спал на видавшем виды диване и одевался в обноски, которые доставались мне от соседей и кузенов»

По свидетельствам его матери, Джим рано стал говорить и ходить, а читать научился в два года. В четыре года он пошел в школу; Стеранко вспоминает, как в этот период он однажды нарисовал мелом на тротуаре сцену из Второй Мировой войны: воздушный бой со стаей японских истребителей под градом пулеметных залпов, среди густых клубов дыма.

Шахтеры в Пенсильвании
Шахтеры в Пенсильвании

Необразованный, забитый бедностью отец Стеранко считал творческие порывы сына пустой тратой времени, а мечты ребенка стать архитектором – бестолковыми. Он ждал, что его сыновья будут работать на местном литейном заводе, и всячески препятствовал развитию талантов Джима. Он видел будущее детей по-своему, и был убежден, что такая участь будет лучшей для них.

«Я рано понял, что не нуждаюсь в долгом сне – отца раздражало видеть меня рисующим, поэтому я не ложился допоздна и рисовал, сидя всю ночь за кухонным столом»

Тем временем, Джим каждую субботу собирал бутылки из-под содовой, которые сдавал за мелочь, и потрепанные газеты, которые он спрессовывал, тащил в видавшей виды телеге и сдавал старьевщику по тридцать центов за каждые сто фунтов. Так он скопил достаточно денег, чтобы прикупить набор ручек и несколько пузырьков с цветными чернилами, которые стали первыми инструментами для создания воображаемого мира в его собственных комиксах.

«Будучи слишком бедным, чтобы позволить себе художественные принадлежности, я импровизировал: вскрывал почтовые конверты, разглаживал их, и рисовал на внутренней стороне. В своих детских рисунках я часто копировал картинки из подержанных комиксов – мой дядя притаскивал их домой в хозяйственных сумках, и бережно хранил ихпотому что кроме них у него, по большому счету, ничего и не было»

* * *

Стеранко вырос, с головой погруженный в поп-культуру того исторического периода: палп-фикшн, комиксы, радиоспектакли, музыку и фильмы. Это было его способом сбежать от окружающей его унылой реальности – и сделало его мечтателем.

«Из игрушек у нас была только грязь (мы черпали ее совком, бросали в воздух, и наблюдали за тем, как шмат слипшейся дорожной пыли разлетается от удара о землю) – и вода в лужах после дождя (запускать плоты из палочек от эскимо было весело). Как известно, дети легко находят способы разбавить тоскливые дни»

steranko_flash_gordonТелевизор был любопытной новинкой и дикой роскошью; единственный экземпляр в округе имелся в местном салуне. Коробка с крошечным 10-дюймовым экраном находилась в углу задней комнаты, которая была заставлена стульями и столами. Около четырех часов пополудни Стеранко тайком проскальзывал в салун и усаживался в укромном уголке, подальше от взрослых (которых в это время суток было немного), и в течение полутора часов смотрел старые вестерны. Именно здесь он впервые познал и телесериалы. Для ребенка, чья семья не могла позволить себе даже газету, «Flash Gordon», «The Phantom Empire», «The Lost City», «Hurricane Express», «The Miracle Rider», «Undersea Kingdom», и «The Mystery Squadron» были настоящими сокровищами героического эпоса, словно любимые комиксы, которые обрели жизнь.

Но самый глубокий восторг у юного художника вызывал Капитан Америка. Стеранко собирал все выпуски комиксов о нем, какие только мог найти; так Стив Роджерс стал его любимым героем. Сюжеты комиксов он вместе с другими детьми использовал в играх.

steranko_captain_tvshow_1 steranko_captain_tvshow_2

«У меня не было красных сапог и крылатого шлема; зато я сделал себе щит из крышки от старой стиральной машинки, прикрутив два кожаных ремня изнутри, и налепив большую красную звезду из клейкой ленты снаружи. Мне казалось, что щит давал мне способность быстрее бегать и выше прыгать – хотя, скорее всегоэто было фантазией. В любом случае, он прекрасно отражал пули и бомбы, не говоря уже о разномастных палках и камнях»

Кто бы мог подумать, что в этих играх Джим примеряет на себя роль, которая в будущем принесет ему международную известность и навсегда свяжет его имя с легендарным героем?

«Сравните первые выпуски «Капитана Америки» с ранним Суперменом; разница между ними – как между женской аэробикой и боксерским матчем. Человек из Стали просто позирует, отбивая грудью пули, в то время, как Кэп врывается в экшн; его мускулы пульсируют сверхъестественной силой, и это напряжение передается читателю»

* * *

Выросший в неграмотной семье, юный Джим тянулся к знаниям, рыская по окрестностям и собирая старые газеты и журналы, которые он жадно читал; это был фундамент его самообразования. Так Стеранко познакомился с комиксами Милтона Каниффа, Алекса Рэймонда, Хэла Фостера, и Честера Гулда. Стеранко скреплял между собой газетные стрипы, пополняя свои коллекции «Prince Valiant», «Johnny Hazard» и «Beyond Mars». Это и были его самые первые источники вдохновения – наряду с Суперменом Сигела и Шустера, Капитаном Америка Кирби и Саймона, и Джонни Громом Алекса Тота. Позже к списку любимых авторов Джима добавились Уолли Вуд, Рид Крэндалл и Джо Манили.

В 14 лет будущий художник начал регулярно путешествовать автостопом из своего дома в Пенсильвании в Филадельфию и на Манхэттен, где старые выпуски комиксов и палп-чтива можно было скупить за гроши на барахолках.

steranko_hazard
Johnny Hazard

Кроме того, он изучил принципы сценической магии, позаимствовав принадлежности фокусника у своего отца, который пару раз устраивал представления на домашних посиделках. Попрактиковавшись, Джим Стеранко стал подрабатывать летом на  карнавалах и цирковых представлениях, где получил блестящие навыки шоумена: он научился глотать огонь, исполнять трюки на ложе из гвоздей и небольшие фокусы с использованием рук. В то же время, в школе он занимался гимнастикой, специализируясь на парящих кольцах и брусьях, а позже сосредоточился на боксе и фехтовании.

* * *

«Был момент, когда мой отец все же стремился к искусству: я видел, как он выступал со сценическими фокусами на семейных вечерах. Позже я как-то совершенно случайно открыл для себя Гудини. Он так впечатлил меня, что я быстро научился управляться с разными замками и стал устраивать представления с освобождением из наручников, смирительных рубашек, тюремных камер, и даже запертых сундуков, брошенных на дно реки. Это была моя первая слава на поприще фокусника»

Великий фокусник Гарри Гудини
Великий фокусник Гарри Гудини

Отец Стеранко также занимался музыкой и с пятью своими братьями сколотил бэнд, который впервые выступил вживую на местном радио. Его отец играл на скрипке, а затем переключился на гитару – инструмент, который Джим Стеранко освоит годами позже, поскольку струны дешевой отцовской гитары были слишком высоко от грифа для детских пальцев.

«Я не мог позволить себе даже губную гармошку, и поэтому подслушивал, как соседский сын брал уроки игры на фортепиано. Я запоминал на слух упражнения, которые потом практиковал на ветхом пианинокоторое стояло рядом с лачугой на окраине нашего поселка. Такие уроки длились в течение трех лет, пока соседи не уехали – и сейчас я понимаю, что таким образом узнал о музыке гораздо больше того мальчика»

В 15 лет Стеранко больше слушал музыку, чем исполнял ее. Но однажды он купил гитару в ломбарде и начал изучать с местными музыкантами основы ритм-н-блюза – а, заодно, и рок-н-ролл, новый в то время стиль, которому позже суждено было стать национальным и всемирным помешательством.

Юный Стеранко
Юный Стеранко

Будучи исключительно талантливым юношей, Стеранко страдал от всех проблем, которыми славится система образования. Он был образцовым учеником в начальной школе – хотя из-за положительного теста на туберкулез ему пришлось учиться в специальной школе, которая была настолько далеко от дома, что туда приходилось ездить на автобусе. В средней школе начались неприятности: Стеранко привлекал к себе внимание длинными волосами, которые носил гораздо раньше, чем это стало модным; своей вызывающей манерой одеваться и творческими интересами, а также тем, что он был самым младшим в своем классе. Это привело к тому, что Стеранко стал жертвой давления со стороны хулиганов и членов школьных банд.

Вдобавок, Джиму было четырнадцать лет, когда родился его брат; это привело к значительным переменам в семье, и Стеранко окончательно отдалился от родителей – и от школы.

«Один учитель перед всем классом порвал в клочья мой графический проект, в котором я использовал несколько новаторских идей. Так что я завалил предмет, в то время как другие, менее талантливые студенты, использовали мои идеи и получили хорошие оценки»

Один из трюков Гудини
Один из трюков Гудини

Проштудировав все отцовские книги по магии, Стеранко с головой окунулся в изучение всевозможных замков. Он научился вскрывать и закрывать все, что угодно; он даже разработал для этого целый арсенал небольших отмычек и ключей размером с гвоздь, которые могли открыть замок любой сложности.

Когда Джиму стукнуло пятнадцать, он почувствовал, что пришло время устроить шоу. Правда, было не совсем ясно, кому захочется платить, чтобы посмотреть, как выступает какой-то недоросль.

«Я устроил рекламную кампанию: договорился с капитаном полиции Фельдманом (который был известным добряком) о том, что на следующий день после занятий в школе я на спор выберусь из любой камеры в участке. Затем я пошел в редакцию местной газеты и сообщил, что завтра в 15:30 меня запрут в камере – и попросил прислать корреспондента и фотографа. Никто и понятия не имел, что я использую полицию для своей промо-акции. Полицейские были не сильно рады, узнав, что приглашена пресса, но смирились. Меня привязали к дверной решетке камеры за руки и ноги, сковав наручниками и цепями. Через 27 минут я освободился»

Позже Стеранко напишет книгу об эскапологии – искусстве освобождения. Но тогда, со всем своим багажом навыков и умений, он был несчастен – как дома, так и в школе. Ему не удалось попасть в старшие классы – его даже не исключили, а попросту не зачислили на следующую ступень. Джиму пришлось посещать вечернюю школу, чтобы все-таки получить аттестат – ради отца.

Стеранко стал аутсайдером, и окончательно перестал находить общий язык со своими одноклассниками, которые не были столь одаренными. В один прекрасный момент он решился изменить свою жизнь и претворить мечты в реальность. Самым простым и соблазнительным способом добиться этого оказался путь преступника.

* * *

В те годы Стеранко успел сменить кучу рабочих мест; работая в гараже, он часто заглядывался на плакаты в стиле «пин-ап», которые висели на стенах. Это повлияет на то, как он в будущем будет рисовать женщин.

steranko_pinup_1 steranko_pinup_2

steranko_issueСвободного времени у Джима было немного: на летних каникулах он глотал огонь и показывал магические трюки на потеху ярмарочной публике. Примерно в это время профильное издание GENII MAGAZINE выпустило номер, посвященный целиком Джиму и его успехам в области магии.

И вот, в возрасте 17 лет, Стеранко решает бросить ремесло фокусника и стать грабителем. Ранее Стеранко принялся с энтузиазмом тягать железо в спортзале: хороший эскаполог должен всегда быть в форме. Кроме того, Джиму приходилось постоянно защищаться от нападок в школе –  и дела обстояли так, что зачастую в этих стычках под угрозой была не только его гордость, но и жизнь.

Так что нет ничего удивительного в том, что в один прекрасный день Стеранко угнал машину, чтобы вволю покататься. Затем он совершил несколько ограблений в паре с сообщником, который дожидался в машине, пока Джим не вернется с награбленным. Умения эскаполога, разумеется, пришлись в этом деле как нельзя кстати.

«Мы грабили автозаправки, взламывали сейфы и угоняли автомобили. Я мог угнать машину в Рединге, совершить грабеж в Истоне и вернуться домой уже на другой тачке – так копам было труднее меня сцапать. Кстати, если в машине не было радиоприемника, я бросал ее и угонял другую. И точно так же я поступал, если топливный бак не был заполнен до отказа! Какой нормальный угонщик будет покупать бензин для ворованной тачки, которую он угнал, чтобы поехать на дело?»

Свой первый ствол Стеранко приобрел, будучи совсем юным – это был револьвер «Смит-н-Вессон» 38-го калибра. Вообще-то он приобретался для самозащиты, но очень пригодился в вооруженном ограблении, которое они однажды совершили с приятелем. К слову, между кражей со взломом и вооруженным ограблением существует большая разница: от 15 до 25 лет, согласно законам, которые действовали в ту пору.

steranko_young_1«Все началось с того, что мы заприметили хорошо одетого мужика лет 60-ти: он вышел из здания и сел в «Линкольн Континентал». Мы преследовали его до окраины в верхней части города; там он припарковался​. Я велел своему приятелю заблокировать дверь машины, а сам в это время сунул револьвер под нос мужику и заорал: «Не двигайся, ёб твою мать!!! Бабло или жизнь, отдавай все, что есть!» Мой подельник стоял напротив, держа цель на мушке – и внезапно он начал ржать. Его душил нервный смех – подобное бывает, когда вам вдруг становится смешно в церкви, и вы начинаете хохотать, не в силах остановиться. Вот и представьте: двое вооруженных парней, которые не понимают, что делать дальше. В кино и книжках о подобном не рассказывали. Поэтому мы с приятелем просто пялились друг на друга, осознавая, что надо сваливать. В итоге мы извинились перед своей жертвой, придумав крайне идиотское оправдание, сели в тачку и быстренько уехали»

Это было единственное вооруженное ограбление. Джим, разумеется, не желал убивать кого-либо из-за денег; он мог красть у богатых и отдавать бедным, но убийство не входило в его планы. Тем не менее, когда Стеранко, наконец, схватили полицейские, то обнаружили, что его дом был завален всевозможным оружием – в том числе и армейским. Дело в том, что он всегда любил пушки, и долго их коллекционировал. Покидая в 17 лет родительский дом, чтобы поселиться в крохотной квартире, он собрал свой ​​арсенал, сложил в сумку из-под бейсбольной биты, забросил ее через плечо и, как ни в чем ни бывало, пошел через весь город.

«Я дожидался суда в течение месяца, сидя в камере предварительного заключения. После разбирательства меня выпустили, но приставили полицейского, который круглосуточно приглядывал за мной: все прекрасно знали, что тюремная камера задержит меня максимум на три минуты. Кроме того, я все еще был несовершеннолетним! Поэтому мне дали испытательный срок, обязав вернуть награбленное и выплатить компенсацию пострадавшим. Я убил на это много лет, но, так или иначе, вернулся на путь истинный»

* * *

Будущий художник начал с удвоенным упорством посвящать себя музыке, истязая подержанную гитару. В 18 лет он уже освоил несколько аккордов и мощные риффы – и начал играть в группе The Lancers, а затем и во многих других (Good Times, The Saints Inc. и др.). Стеранко будет выступать в качестве фронтмена в течение 12 лет, давая концерты в клубах трех соседних штатов – в основном, как он утверждает, делая это под псевдонимом; криминальное прошлое еще долго преследовало Джима.

«Как-то раз мне взбрело в голову, что на концерт придет больше народу, если помимо группы на сцене будет находиться девушка – и я позвал танцовщицу. Вскоре у всех групп была своя девочка на сцене. Тогда я добавил еще одну девушку – в противоположный угол сцены. Прошло совсем немного времени, и у каждой группы в Америке go-go-танцовщиц на сцене стало больше, чем музыкантов. Разумеется, я не считал чем-то зазорным попросить девиц устроить стриптиз во время концерта»

Каждый, кто общался с музыкантами, знает, что самое интересное всегда происходит за сценой. Стеранко с удовольствием травит смешные и жестокие байки о жизни звезды рок-н-ролла. Разумеется, в большинстве из них замешаны отчаянные женщины.

Юный Стеранко
Юный Стеранко

Как правило, все эти истории происходят на рассвете, в местах с названиями а-ля «Ведро Крови»; в одной из них Стеранко удирает через трущобы, когда кому-то из посетителей не понравилась его физиономия – пришлось помахать револьвером и улизнуть через маленькое окошко в сортире, чтобы сберечь костюм.

Другая история – о мазохистке, которая возбуждалась, когда в нее кидают шариками для пинг-понга. Швыряя в нее мячи, наш герой доводил девушку до белого каления, пока его рука (и не только) полностью не обессилела – в это время вся спальня уже была завалена белоснежными шарами и выглядела крайне дико.

Или: история о гангстерах, которые приняли Стеранко за кого-то другого, и изрешетили бы его пулями, если бы Джим чудом не умудрился спасти свою шкуру в самый последний момент.

* * *

«Я твердо решил стать художником после одного разговора в тренажерке YMCA (Юношеской христианской организации – прим. ред.), где я занимался боксом. Спарринг-партнер сказал мнечто в городе запускается новая газета, и в редакцию требуется штатный художник. Я набрал номер редакции прямо с телефона в тренажерном зале, но мне ответиличто вакансия закрыта, и им не интересны мои работы. Я решил, что мне плевать; заскочил домой за скетчбукоми через час уже был в редакции газеты»

Пожилой художник, который руководил творческим персоналом, вновь сообщил, что место уже занято и работы Джима никто смотреть не будет. Стеранко поинтересовался: как они могут быть уверены, что им не нужны его работы, даже не взглянув на них?

Стеранко на работе
Стеранко на работе

«Ты, должно быть, действительно жаждешь стать художником» — ответил ему редактор.

«Я и есть художник, — заявил Стеранко. – И я буду работать у вас, или в другом месте!»

Легенда гласит, что редактор, то ли впечатлившись, то ли струхнув, нанял его, даже не глядя в скетчбук – и обучил неотесанного парня основам коммерческого искусства. Они работали вместе в течение двух лет.

Позднее Стеранко станет во главе творческого отдела в небольшой типографии, где продолжит оттачивать свои навыки. Вскоре он уже отрисовывал пин-апы для местных пабов. Джиму нравилось делать листовки к Хэллоуину или Дню Святого Валентина – как правило, он изображал на них красивых девушек в своем любимом стиле.

В конце концов, приходит пора двигаться дальше: Стеранко становится арт-директором рекламного агентства, где работает над всеми видами рекламы для парфюмерии, детских товаров и тому подобного – и, в большинстве случаев, в качестве центрального элемента дизайна выступает нарисованная Джимом красавица.

* * *

Наш рассказ вплотную подошел к середине шестидесятых годов, когда двое мастеров – это, разумеется, были Стэн Ли и Джек Kирби – сотрясли застоявшийся мирок комиксов невероятным потоком свежих символов, идей, используя нарративные и дизайнерские инновации. Это и привлекло внимание Джима Стеранко, который по-прежнему обожал комиксы.

В это время Стеранко уже развернулся на всю катушку: днем он работал в рекламном агентстве, а по ночам давал концерты с группой. В 1965 году Стеранко знакомится с Джо Саймоном – в то время уже ветераном индустрии комиксов. Вместе с Джеком Кирби Саймон создал того самого Капитана Америку – и множество других персонажей. В 65-ом Саймон работал в Harvey Comics, где пытался разработать что-то более современное. Джо попросил Стеранко помочь ему в создании новых персонажей. В качестве портфолио Стеранко показал Саймону свой эскиз персонажа по имени «Гладиатор».

steranko_gladiator steranko_spyman

Стеранко утверждает, что уже через час он придумал пять новых персонажей; компания приняла три из них. Spyman, Magicmaster и Gladiator будут появляться на страницах Harvey Comics в течение нескольких лет. «Spyman» #1 был единственным выпуском, для которого Стеранко написал сценарий, однако некоторые историки считают, что Стеранко приложил руку, по меньшей мере, к трем выпускам «Spyman», которые были опубликованы в 1966-1967 годах.

«В тот день, когда я получил работу в Marvel Comics, я проснулся очень рано. У меня была назначена встреча в Tower Comics, с редактором Сэмом Шварцем. Тогда там работали такие великие художники, как Уолли Вуд, Гил Кейн, Рид Крэндалл, Эл Вильямсон и Стив Дитко. Tower Comics собиралась подмять под себя всю индустрию. Компания приняла персонажа по имени Суперагент Икс, придуманного мной; он должен был появиться в новой серии.

И вот представьте: я сижу и слушаю, как Шварц критикует меня и находит недостатки в каждой из двадцати готовых страниц и обложек. Соломинкой, которая сломала спину верблюда, стал момент, когда ему не понравилось, как выглядит нос главного женского персонажа, блондинки с короткой стрижкой. Я нарисовал ей нос, как у Ким Новак, а Шварц же хотел, чтобы она выглядела, как Вероника, возлюбленная Арчи.

Все легенды в сборе: Кейн, Кирби, Ли, Стеранко, Айснер и Сигел
Все легенды в сборе: Кейн, Кирби, Ли, Стеранко, Айснер и Сигел

Думаю, если бы я в тот день прогнулся, то в следующий раз меня попросили бы перепрыгнуть с завязанными глазами через горящий обруч. Так что я взял свои рисунки, убрал в ​​портфель и до того, как Шварц успел что-либо произнести, уже был таков, отвергнув предложение, за которое другие авторы перегрызли бы друг другу глотки.

Я вышел из издательства и подошел к своему «Кадиллаку». Дело было на углу 59-й улицы и Бродвея – то есть в самом центре города. Так у меня родился запасной план: я буду ходить по городу, штурмуя все издательства, которые попадутся мне на глаза.

Первая остановка была в Archie Comics, компании, которая только что ворвалась в супергеройский тренд с широким ассортиментом серий. Редактор там был весьма щедр и предложил мне каждый месяц рисовать обложки, по десять долларов за штуку. Потрясающе.

Следующий пункт – DC Comics. Редактор Мюррей Болтинофф был очень любезен; он отверг моего «Суперагента», но предложил мне стать сценаристом ежемесячной серии за жалованье в размере тринадцати долларов за страницу. Уже теплее!

Третья остановка случилась в Paramount Studios на 44-й улице. Терять мне было совершенно нечего, и я решил попытать счастья в анимации. Шеймус Калхейн (тогдашний глава Paramount Cartoon Studios – прим. ред.) нашел «Суперагента Икс» столь занятным, что пожелал запустить мультсериал – и предложил мне контракт.

Уже была половина пятого, когда я вышел из здания Paramount Studios. У меня было еще немного времени, чтобы нанести последний визит.

В приемной Marvel Comics меня встретила секретарша Фло Стейнберг, которая сообщила, что Стэн Ли не примет меня, если встреча не была назначена заранее, и что он ВООБЩЕ никогда не принимает новичков. Я постарался выжать из себя самую очаровательную из своих улыбок, сказал ей, что сегодня я уже отклонил предложения в Tower, Archie и DC – и только что подписал контракт с Paramount»

Время близилось к пяти часам; в это время Стэн Ли, как правило, уходил домой. Но в тот день ему пришлось задержаться.

Бойкий Джим покоряет Marvel

Фло Стейнберг пришлось передать Стэну Ли портфолио Джима, в котором были собраны все его наброски и иллюстрации, которые он взял с целью во чтобы то ни стало получить работу в индустрии комиксов до возвращения в Пенсильванию – той же ночью у его группы был запланирован концерт.

Когда Стэн Ли увидел портфолио, то немедля решил задержаться на работе. Он пригласил незнакомца в свой офис и предложил ему контракт. Много лет спустя Стэн Ли будет утверждать, что в тот момент Стеранко показался ему подростком, но это было ложное впечатление: Джиму было около 28 лет. Тем не менее, Стэн предложил Джиму работу; хоть он и больше доверял проверенным мастерам, но блестящей интуиции ему было не занимать.

Стэн Ли не принял оригинальные концепты Стеранко, но предложил выбрать любую серию на свой вкус. Джим выбрал линейку комиксов про Ника Фьюри – персонажа, который делил свой онгоинг пополам с Доктором Стрэнджем под обложкой Strange Tales – с тем, чтобы рисовать 12-страничные истории вместо 20 или более страниц, над которыми ему пришлось бы работать, если бы он выбрал другие тайтлы. В условиях плотного рабочего графика такой старт для Джима был весьма удобным.

В действительности, Ник Фьюри оказался самым удачным выбором. Этот персонаж, ранее фигурировавший в серии «Sgt. Fury and his Howling Commandos», эксплуатировавшей устаревшую в 60-е тему Второй мировой войны, в Strange Tales был обновлен, чтобы стать отсылкой к моднейшему на тот момент Джеймсу Бонду и другим шпионским фильмам, от которых лихорадило всю страну – и Стеранко не отрицает свою любовь к работам художника Роберта MакГиннисса, который рисовал плакаты в фильмам об Агенте 007.

steranko_strangetales_151

После обработки пары тестовых страниц, нарисованных Джеком Кирби, Стеранко получил в работу его макеты для Strange Tales #151. В декабре 1966 года, по цене в 12 центов, Marvel выпустило первый в истории комикс, подписанный именем Джима Стеранко. Он делил лавры со своим кумиром, Королем Кирби; с легкой руки Стэна Ли Стеранко стал известен, как «бойкий» иллюстратор.

То же самое было в двух последующих выпусках, для которых писал сценарий Рой Томас. Все в корне изменилось в 154-ом выпуске; несмотря на то, что Рой Томас по-прежнему отмечен там в качестве сценариста, за сюжет полностью отвечал Стеранко. В 155-ом выпуске Джим станет полноправным сценаристом и художником историй о полковнике Фьюри.

Ярость творца

Вначале Стеранко пришлось работать в строгом соответствии со структурой панелей и страниц, задуманной Кирби, но быстро стало очевидно, что у Джима свой профессиональный  подход: он мастерски работал с линиями и цветом, добиваясь более стильного и реалистичного рисунка. Когда Стеранко заполучил абсолютный творческий контроль над своей серией, то перед нами в полный рост встает творец и новатор, а не очередной подражатель Кирби, или добросовестный ремесленник, вроде Джона Бушемы. С выпуска Strange Tales #163 ему помогали инкеры Фрэнк Джиакойя, Билл Эверетт и Джо Синнотт, усилиями которых графика Стеранко работала в полную силу.

steranko_strangetales_2

steranko_strangetales_9

Стоит обратить внимание на то, как Стеранко разрабатывает и собирает панели в самой первой истории​​, которую он писал самостоятельно («Beware…The deadly Dreadnought!»), чтобы понять, как художник избавлялся от композиционных решений Кирби, которые были фирменной фишкой Marvel на протяжении многих лет. Стеранко всегда искренне восхищался работами Короля Комиксов, но стиль научно-фантастических комиксов Уолли Вуда оказал гораздо большее влияние на его технику.

Также бросается в глаза то, как Джим изображает женщин – это совершенно другие женщины, нежели те, которых рисовали прочие художники той эпохи. В них присутствовал не просто эротизм; героини Стеранко принесли в комикс-медиум самую суть женственности: одна из них, Вэл, избив Ника Фьюри, заставляет суперагента признать, что лучшими шпионами в истории были женщины.

«Ни одна картина или рисунок не сравнятся по красоте с реальной, живой женщиной. Мне нравится думать, что моя нежность, которую я испытываю к женщинам, чувствуется в моих работах. Я верю, что в каждой женщине есть красота – в том, как она говорит или движется; она прячется в ее улыбке, или в изгибе шеи»

steranko_woman

Одним из важнейших достижений Стеранко в этот период его карьеры стало осовременивание комиксов; он принес дух своего времени во Вселенную, где все – начиная с причесок персонажей и заканчивая мебелью и автомобилями – было словно из этнографического музея. Джим Стеранко стал первым художником, который изобразил обстановку современной нью-йоркской квартиры вплоть до мелочей, воспроизвел стиль популярных картин, украшавших стены, и вид дизайнерских спорт-каров.

steranko_nick_fury_1 steranko_nick_fury_2

Он также ввел в комиксы кинематограф, не просто заимствуя нарративные приемы, как делал Уилл Айснер – Стеранко использовал кино как эталон, как исторический контекст, в котором существовали персонажи (самый очевидный пример можно найти в Strange Tales #159, где герои выходят из кинотеатра). Стеранко добавил жизни в комиксы – и это ощущается, словно луч света, проникший в законсервированную пещеру: на дворе были великие шестидесятые и Лето Любви, а стрижка Питера Паркера отбрасывала читателя лет на десять назад; вспомним и его вечный костюм-тройку, в котором нормальные люди обычно ходят на похороны.

steranko_strangetales_14

Стеранко постарался как можно скорее выкинуть идиотскую шляпу Ника Фьюри к чертям; он одел его в облегающий черный прикид, напичканный технологиями и большими пушками. Это был настоящий вызов – сделать старомодного небритого вояку Фьюри молодым, стильным и шикарным; выполнить эту задачу было нелегко, хотя Стеранко и следовал базовым принципам, заложенным в саге о Джеймсе Бонде. Художник нашел единственно верный путь: оттачивая новый образ героя, он наделил его своими собственными чертами внешности и характера; так шаблонный Ник Фьюри ожил, и стал невероятно модным.

«У Фьюри не было маски, костюма и суперсил – а мне нужно было соперничать с Человеком-пауком, Фантастической Четверкой, Тором, Бэтменом и Флэшем. Я решил одарить его мощным визуальным стилем – и одел его в кожаный костюм, стилизованный застежками, молниями и ремнями. Раз уж он не мог похвастаться суперсилами, то, по крайней мере, должен был выделяться внешне»

Ран Стеранко в Strange Tales длился на протяжении 18 выпусков – и за это время Джим привил своим историям дизайнерские тренды того времени, а также применил целый ряд повествовательных находок. Именно поэтому сегодня эти выпуски для многих являются эталоном и маркером той эпохи: они не только не теряют свежести, но и представляют собой визуальный манифест времени, в отличие от многих комиксов 60-х. Несмотря на расцвет андеграундных комиксов  в конце десятилетия, потребуется еще 20 лет, чтобы этот выразительный стиль полностью раскрылся и нашел путь к своей аудитории, благодаря Биллу Синкевичу и Дейву МакКину.

steranko_strangetales_7 steranko_strangetales_8

В Strange Tales #157 Джим Стеранко знакомит комиксы с новыми течениями в искусстве. Экспрессионизм потряс мир еще на рубеже XIX-XX веков. Однако даже в середине 60-х ни один художник не воспользовался его методами в комиксах. Работа Джима акварелью в этом выпуске четко передает ощущение паранойи; такая техника была радикальной для комиксов, даже будучи просто черно-белым элементом, построенным на игре тонов. В комиксе изображение было обрезано и потеряло несколько деталей. Рисунок раскрывает ужас личных страхов в чисто экспрессионистской манере. В попытке подстегнуть эмоции читателя и перевести диалог с ним на более высокий уровень, Стеранко явно опирался на свое внутреннее состояние – и этот прием он будет использовать в течение всей своей карьеры в индустрии комиксов.

steranko_notfinal_1

К Strange Tales #160 качество повествования и рисунка заметно растет, достигая настоящей кинематографичности, и Стеранко начинает интегрировать в свои истории новые техники: причудливую игру теней, панели без границ, фото-коллажи и многое другое. Фото-коллаж, к слову, на тот момент практически не использовался; и хотя Джек Кирби был в этом пионером, эксперименты Стеранко были на голову выше. Он использовал высококонтрастные фотографии, смешивая их с традиционной работой густыми чернилами и сочными цветами, стандартными для комиксов. В результате получались превосходные примеры интеграции фотографии и изобразительного искусства, напоминающие стиль Энди Уорхола.

steranko_warhol_1

Весьма скоро Стеранко стал блестящим сценаристом. Заметно, что его сюжеты обусловлены обширными познаниями в палп-литературе, кино и, в меньшей степени, в комиксах. В историях появляется восхитительно абсурдный юмор: чего стоит одна бомба, взрывающаяся без звука! Нацисты и азиаты  (Барон Штрукер и Желтый Коготь) продолжают исполнять роль главных врагов – Стеранко попросту не желал обращаться к теме Холодной войны. И это помогает современному читателю правильно воспринять этот вдохновенный, неподвластный времени трибьют палп-фикшну, поскольку иначе истории о Нике Фьюри попросту выглядели бы эксплуатацией политической ситуации той эпохи.

 steranko_strangetales_6

Большинство комиксов того времени страдали от избытка текстов и диалогов, которые, как правило, не несли особой смысловой нагрузки. Но это было важной частью фирменного стиля Стэна Ли; и, когда Стеранко изображал безмолвные панели, несмотря на то, что они были достаточно красноречивы, главред Marvel добавлял к ним текст, чтобы все детишки поняли происходящее на странице и не жаловались на то, что не получили максимум удовольствия за свои 12 центов.

steranko_strangetales_11

«Часто, когда я приносил готовую главу в офис Marvel, Стэн Ли вглядывался в страницы, осознавая, что видит перед собой новый, еще не опробованный визуальный язык. Он качал головой и говорил: «Джим, это действительно необходимо? Почему бы тебе просто не рассказать увлекательную сказку, как Кирби или Ромита?»

Я вновь и вновь объяснял, что для меня важно было достичь новых горизонтов – именно это держало меня в индустрии комиксов, а вовсе не желание работать в качестве живого ксерокса»

steranko_strangetales_15

Коммерческий успех и всеобщее превознесение Strange Tales под авторством Джима Стеранко побудили Marvel запустить новую ежемесячную серию, посвященную исключительно одноглазому шпиону. В июне 1968 года родился новый тайтл – «Nick Fury, Agent of S.H.I.E.L.D.».

* * *

Но перед этим сюжет, разворачивавшийся в «Strange Tales» нужно было красиво свернуть – и Стеранко блестяще разыгрывает фокус, достойный искреннего восхищения. На изумительной красоты первом, двойном (!!!) развороте предпоследнего, 167-го выпуска серии (в оригинале, чтобы собрать его полностью, нужно было соединить 166 и 167 выпуски вместе; Стэн Ли был в полном восторге от этой идеи Стеранко) разворачивается умопомрачительная бойня; а из финального разворота изумленный читатель узнает, что всеми событиями управлял Доктор Дум, играя в шахматы с искусственным интеллектом у себя в Латверии. Все недавние враги Ника Фьюри оказываются простыми пешками – но полковник обыгрывает Дума на его же поле, и злодей в гневе сметает фигуры с доски.

steranko_strangetales_3

Разглядывать этот разворот можно бесконечно; еще увлекательнее читать колонку с письмами, которыми после этого выпуска завалили редакцию ошарашенные читатели. Это был не просто сюжетный поворот: это был нарративный прием чудовищной силы, сюжет в сюжете, великий миф о всемогущем Демиурге, который манипулирует реальностью; читатель смог взглянуть на Творца, чье произведение начинает жить своей жизнью; все, что было раньше, развивалось в стальных тисках – и дальше будет только головокружительная свобода.

Это дает представление о том, как Стеранко вдыхал в свои истории жизнь, вплетая в них свою философию и свои эмоции. Он в буквальном смысле проживает их вместе с персонажами – этого нельзя не ощутить.

И, разумеется, этого было более чем достаточно, чтобы все затаили дыхание в ожидании новых историй.

* * *

«Я имел обыкновение работать над комиксами от заката до рассвета. Мой рабочий день в рекламном агентстве начинался в 10:00. После шести вечера я возвращался домой, принимал душ, хватал свой «Стратокастер» с усилком, садился в белый кабриолет и ехал на очередное выступление. Около двух часов ночи я возвращался в агентство и принимался за работу над новой страницей для комикса. В таком ритме я провел два года; коллеги пытались выяснить, где я достаю таблетки, позволяющие обходиться без сна»

Дебютный выпуск «Nick Fury, Agent of S.H.I.E.L.D.» носил название «Who is the Scorpio?» и содержал 20-страничную историю, написанную и нарисованную Джимом Стеранко; инкером был Джо Синнотт, который примерно в это же время работал и вместе с Джеком Кирби над самой монументальной частью его рана по «Фантастической четверке».

steranko_nick_fury_4 steranko_nick_fury_5

steranko_eisnerИстория с ходу берет читателя за горло: за вступительным реверансом Уиллу Айснеру следуют две страницы без единого слова, которые сегодня по полному праву входят в золотой фонд истории комиксов. Из-за этих страниц, состоящих из восьми панелей, изображающих проникновение Фьюри в бастион, между Стэном Ли и Стеранко вновь вспыхнул конфликт. Ли посчитал, что читатели не поймут происходящее – но, тем не менее, позволил сделать так, как считал нужным Джим. Позже в редакцию пришло письмо от 11-летнего мальчика, который пожаловался на то, что редакторы, видимо, забыли вставить текст. Это дало Стэну повод укрепиться в своем мнении.  Сол Бродски, главный менеджер издательства, не хотел платить Стеранко за сценарий этих страниц, поскольку они не имели текста – но уступил после того, как Джим пообещал выкинуть его из окна.

«Я принес в Дом Идей массу инноваций, никогда прежде не использовавшихся в комиксах – даже такими профессионалами, как Кирби! – а они в ответ хотели урезать мой гонорар! Я всегда стараюсь придерживаться профессионального подхода в делах, но когда я услышал это, то потерял рассудок. «Сол, мы на девятом этаже, и я клянусь Господом – если ты это всерьез, я вышвырну тебя прямо в это ебучее окно!» К счастью, этот аргумент его убедил»

Стеранко использовал новаторские технические решения повсюду: ультрамодный дизайн, спецэффекты, параллельное кадрирование, коллажи, сумасшедшие развороты и т.д.; он окрестил свой стиль как «Zap-Art». Пользуясь этими приемами, художник рассказывает историю о приключениях, предательстве, масках и одиночестве. Злодей Скорпио впервые появился во Вселенной Marvel – и погиб в конце выпуска, оставив читателя гадать, как такой персонаж может так легко сгинуть.

Стеранко хватило лишь на четыре выпуска в серии: #1, #2, #3 и #5; к четвертому выпуску он нарисовал лишь обложку, которая сегодня является одной из самых известных его иллюстраций и одной из лучших в истории комиксов.

steranko_nick_fury_8

Второй выпуск называется «So Shall Ye Reap… Death!» (инкер – Фрэнк Джиакойя). С этим выпуском тоже связана легенда, а точнее с его пятой страницей, которая демонстрирует немую сцену, заставившую вмешаться цензоров из Comics Code Authority.

Как известно, цензура в комиксах начала свирепствовать в пятидесятые годы, благодаря сенатору МакКарти и злосчастному доктору Фредерику Вертхэму – из-за чего с рельсов на полном ходу сошло издательство ЕС Comics, выпускавшее лучшие комиксы талантливейших авторов того времени.

steranko_nick_fury_12

Глава отдела цензуры комиксов Ли Дарвин его помощница Таня Фредерикс пристально следили за Стеранко. Они уже вносили правки в его истории, публиковавшиеся в Strange Tales – конкретно в «Today Earth Died!», где Вэл, любовнице Фьюри, затушевали задницу: цензоры сочли слишком сексуальным черный кожаный костюм девушки. Им казалось, что блики на одежде могут вызвать у читателей похотливые мысли – доказать это они не смогли; ясно было лишь, что рисунок разжег похоть в них самих.

И вот, во втором выпуске цензоры вмешиваются в работу Стеранко вновь: на этот раз они велели положить трубку телефонного аппарата, снятую с рычага, на место – Стеранко сообщает, что после этого инцидента он возбуждается всякий раз, когда видит снятую с телефона трубку. Последняя панель страницы в оригинале изображала Ника и Вэл на коленях, обнимающих друг друга; ее заменили на изображение пистолета Фьюри в кобуре, что, очевидно, является куда более красноречивой метафорой, чем оригинальный арт.

steranko_nick_fury_23 steranko_kobura

Кроме этого, во втором выпуске можно найти массу кинематографических отсылок: в первую очередь, оммаж к «Леди из Шанхая» Орсона Уэллса в зеркальной комнате. Кроме того, сквозным элементом истории является киногруппа, снимающая ремейк фильма о Кинг-Конге. К сожалению, комикс заканчивается довольно поспешно и финал выдается в основном в виде текста.

steranko_nick_fury_9 steranko_nick_fury_7

Примерно то же самое происходит и с «Dark Moon Rise, Hell Hound Kill!», третьим выпуском серии, опубликованным в августе 1968 года. Это дань уважения «Собаке Баскервилей» Конан Дойля, а также Уиллу Айснеру и его «The Spirit». Рисунок Стеранко играет на контрастах света и тени, отдавая предпочтение последнему. Впоследствии Фрэнк Миллер виртуозным образом адаптирует этот стиль в своих главных работах.

Стеранко покинул серию после пятого номера. Обложки шестого и седьмого выпуска станут его прощанием с тайтлом, который прославил его.

steranko_nick_fury_16

«Whatever Happened to Scorpio?» — вопрошает название последнего выпуска, созданного Стеранко. Он закольцовывает историю, начатую в первом выпуске. Мы встречаем Скорпио вновь: он не только не погиб, но и всерьез собирается занять место Фьюри, заставив его товарищей убить Ника, но терпит неудачу и исчезает в море; и это справедливо – столь мастерски придуманные злодеи не должны умирать.

На протяжении этих 20 страниц Стеранко преподает новый урок художественной изобретательности. Новые безумные коллажи; панели-головоломки, погони, кадры с невероятных углов – и масса психоделического арта.

Использование Джимом принципов поп-арта было революционным: новые техники идеально ложились на страницы комиксов, а поразительные эффекты привлекли к себе внимание даже самых искушенных читателей. Внезапно, жанр комиксов, заявивший о себе еще в конце 30-х, вошел в культурный авангард 60-х. Роль Стеранко в этом процессе была столь важной, что индустрия комиксов, не особо разбираясь, откуда что растет, сочла весь поп-арт «эффектом Стеранко».

На самом деле, это была чистой воды психоделия, созвучная духу подпольного арт-движения Сан-Франциско. Художественный андеграунд признал комиксы, и работы Кирби и Стеранко стали чрезвычайно модными в среде студентов и хиппи, вдохновляя авторов психоделических плакатов и картин – как романтические и военные комиксы 50-х вдохновляли Роя Лихтенштейна.

Обложка, нарисованная Джимом для «Nick Fury, Agent of S.H.I.E.L.D.» #6, которую интерпретировала масса художников, заслуживает отдельного разговора. На ней Фьюри болтается в космосе, одетый в скафандр с прозрачным шлемом и сжимающий в руке оружие. Позади нависает Луна и, кажется, взрывающаяся Земля; все это укрывает космический мрак. Сколько грез породила эта обложка у всех, кто ее разглядывал? Сколько эмоций она заставила испытать целое поколение?

С одной стороны, этот рисунок вселяет веру в технологии будущего. В то же время, от него веет нечеловеческим одиночеством – и в этом заключается абсолютно гениальная дуальность восприятия этой обложки, заложенная автором.

steranko_nick_fury_10

«Когда на Землю высадятся пришельцы, мы будем общаться с ними при помощи иллюстрированных историй и комиксов. Думаю, мы не одни во Вселенной. В любом случае, это захватывающе, с какой стороны ни посмотри: существуют ли в космосе другие населенные планеты, или нет. Любое заключение ошеломляет»

steranko_nick_fury_11

Обложку седьмого выпуска уже обсуждали столько раз, что смысла подробно комментировать ее вновь нет: этим рисунком Стеранко вводит в комикс-медиум сюрреализм и поп-арт. Основная линия здесь – это, конечно, отсылка к Сальвадору Дали, легко прослеживаемая в пейзаже, перспективе, изображении часов и направлении бега. Стоит отметить также газетный коллаж на заднем плане, влияние кубизма и экспериментальной фотографии Ман Рэя на объектах справа. Сложность восприятия заключается в том, что нам больше известен поп-арт, который работает с банальными и легко перевариваемыми элементами поп-культуры, превращая их в авангардное искусство. Стеранко совершает обратный трюк; он использует авангард своего времени и превращает его в массовое искусство – и это еще одно из его величайших достижений.

Пятая (и последняя) история пера Джима Стеранко для «Nick Fury, Agent of S.H.I.E.L.D.» на самом деле должна была быть четвертой. Стеранко не успел закончить ее вовремя, и выпуск перенесли на месяц, заменив его историей других авторов.

Стеранко рисовал обложки, писал сценарии, отрисовывал 20-страничные истории, красил их – и, порой, даже занимался леттерингом. Он был самым высокооплачиваемым художником Marvel наряду с Джеком Кирби и Джоном Бушема – но по сравнению с деньгами, которые он получал в рекламном агентстве и с гонорарами от концертов, это было несущественно. Контракты, которые в те времена издатели комиксов предлагали художникам, были совсем другими – авторам платили лишь гонорары, да и то не сразу.

steranko_headline

Стеранко, конечно, является абсолютным перфекционистом. Стэн Ли ворчал, что Джиму может понадобиться целая жизнь, чтобы закончить страницу – а залогом успеха в комиксах является время, а не качество. Соблюдать дедлайны было крайне важно. Стеранко же заявлял, что редактор должен принять его стиль работы, если хочет продолжать сотрудничество. Стеранко говорит, что боссы Marvel часто не понимали его принципов сторителлинга; тем не менее, он вкладывал в эти страницы всю душу, и считает, что имел право решать, как они должны публиковаться.

Стэн обычно просил его не заморачиваться, чтобы ускорить работу. Стеранко было плевать на сроки – он был озабочен лишь качеством своих историй.

Время показало, кто оказался прав.

Капитан Психоделика

В 1970-м году Стеранко дал интервью 16-летнему Гэри Гроту (будущему издателю Fantagraphics) для его фанзина, в котором рассказал, как в 40-е годы зачитывался «Капитаном Америка» Саймона и Кирби, и что это была его заветная мечта – поработать над этим персонажем. И он реализовал ее с удовольствием.

«Те, кто критикует Капитана за его одномерность – не улавливают суть этого персонажа. Стив Роджерс никогда не существовал – он был лишь инструментом для удобства рассказчика. Капитан Америка не был олицетворением человеческих качеств, но он был идеей. Он был не человеком, но народом; сущностью, символизирующей внутренний мир человека. Он был Американской Истиной»

Однако, к моменту, когда Джим Стеранко начнет перекраивать судьбу Капитана Америки, этот персонаж пребывал в достаточно плачевном состоянии. Стэн Ли воскресил его из мертвых – но не совсем понимал, что с ним делать дальше. Стив Роджерс потерял тайну личности и цель своего существования – его создателям никак не удавалось вновь сделать героя актуальным.

steranko_captain_america_13

Один из лучших и важнейших сюжетов в истории капитана начинается в 110-м выпуске серии «Captain America». Идея сценария принадлежала Стэну Ли; сама история была написана и отрисована Стеранко при помощи инкера Джо Синнотта, и покрашена по указаниям Джима. Этот ран из трех выпусков станет кульминацией творчества Стеранко в супергеройских комиксах и одним из величайших достижений в истории медиума.

Первая глава «No Longer Alone!»  датируется февралем 1969 года и рассказывает о столкновении Стива Роджерса с Халком, в ходе которого Капитан Америка берет под свое крыло юного Рика Джонса. У «Гидры» меняется лидер: инфернальная Мадам Гидра впервые появляется в комиксах и сразу пытается прикончить Капитана, которому помогает Рик, желая стать учеником и партнером героя.

Именно в этой истории начинается то, что будет связывать воедино весь ран Джима –глубокая личностная рефлексия. Размышление о том, какими мы себя видим; о том, как нам хочется, чтобы нас видели окружающие; и том, кто мы есть на самом деле.

Рик Джонс меняет партнера, покидая Халка и присоединяясь к Капитану Америке, который не жаждет бегать рука об руку с юнцом. Стив Роджерс продолжает оплакивать своего старого товарища, Баки Барнса, пропавшего без вести, и винит себя в его смерти; он боится, что с Риком случится то же самое. В конце главы, снедаемые сомнениями, они решают объединиться – несмотря на то, что последний кадр в комиксе недвусмысленно предупреждает об опасности.

Мадам Гидра – зловещего вида девушка с длинными темными волосами, скрывающими половину ее лица. Она, разумеется, носит обтягивающий кожаный костюм, размахивает кнутом и ведет себя, как строгая нянька. Стеранко, к слову, признается, что срисовал ее «с одной своей подруги». Цензоры не спят: они заставляют редакторов превратить кнут в веревку на странице, изображающей разгар боя, в ходе которого бестия хлещет Рика Джонса. Ведь всем известно, что веревка не разжигает похоть у читателей так же, как кнут! Еще одна великая заслуга морализаторов из Comics Code Authority!

Выпуск «Captain America» #111, озаглавленный «Tomorrow You Live, Tonight I Die!», был опубликован в марте 1969 года. Список авторов остался неизменным. В качестве ошеломляющего старта читателю представляют первую страницу, составленную из одиннадцати безмолвных панелей. Внимание сразу привлекает масса символов и образов, которые формируют ощущение места действия – парк аттракционов. Здесь же происходит представление главных героев рассказа, затем – вступительные титры, после которых читатель, наконец, замечает, как некто получает из автомата Фортуны карточку с названием главы: «Завтра ты жив, сегодня я умру!».

Девятнадцать захватывающих страниц следуют далее; они изобилуют эффектными панелями и сюрреалистическими образами, которые погружают нас в мир грез и бессознательного. Здесь художник на всю катушку использует психоделические мотивы, свои фирменные впечатляющие развороты и рисует небывало реалистичные лица. История продолжает повествовать о неудачных попытках Гидры захватить Капитана Америку. Головорезы похищают Рика Джонса и Стив Роджерс вынужден отправиться в логово Гидры, чтобы спасти парня. Однако, Рику удается самостоятельно улизнуть из плена; но во время кульминации боя с армией Гидры Капитан Америка ловит пулю в прыжке с крыши и падает в реку Хадсон. На последней панели полицейские вытаскивают из воды разодранный костюм и маску Капитана. Читатель остается с вопросом: кем на самом деле был Капитан Америка?

steranko_captain_america_12

Возвращаясь к сквозной теме рефлексии, кризиса самоидентификации и поисков себя: Рик Джонс изо всех сил пытается доказать Капитану Америке, что способен занять место Баки, но Капитан продолжает вариться в болезненных воспоминаниях и винить себя. Находясь в глубоком неврозе, он не замечает усилий Рика и заставляет его страдать от ощущения собственной неполноценности. Рик задается вопросом: кто он такой, чтобы примерять на себя личину погибшего героя?

112-й номер – филлер, наскоро состряпанный Стэном Ли и Джеком Кирби; поэтому трилогия Стеранко заканчивается в выпуске #113, под названием «The Strange Death of Captain America».

Обложка изображает памятник на могиле Капитана Америки, гласящий, что герой погиб в 1968 году, исполняя свой долг. Рик Джонс оплакивает Капитана, повалившись у постамента, а в это время к нему подкрадываются четыре агента «Гидры». Этот рисунок был использован для обложки вместо другого, который Стэн Ли безжалостно отверг. На первоначальном варианте Стеранко изобразил Мстителей и Ника Фьюри, несущих гроб, укрытый флагом Соединенных Штатов. Фон был абсолютно черным, а в центре композиции находился огромный череп в маске Капитана Америки. Главред Marvel решил, что этот рисунок слишком мрачный. Если бы он опубликовал его, то на 30 лет опередил бы знаменитый промоушен-трюк, который провернули со «Смертью Супермена».

steranko_captain_america_refused

steranko_captain_america_1

Последняя, и самая трансцендентная глава рана Джима Стеранко по Капитану Америке начинается в точке, завершающей 111-й выпуск. Смерть героя в прямом эфире транслирует телевидение  — через 20 лет этот прием использует Фрэнк Миллер в «Возвращении Темного Рыцаря». Все задаются вопросом: если Стив Роджерс не был Капитаном Америка в течение всех этих лет, кто же скрывался под этой маской? Ник Фьюри и Мстители проводят поминки, которые оказываются коварной ловушкой «Гидры», которая похищает одурманенных тяжелыми наркотиками супергероев. Рик Джонс, который опоздал на похороны, избегает западни и преследует агентов «Гидры» до самого кладбища, где головорезы планируют уничтожить героев. Тут-то его обнаруживают, но на фантастическом развороте как будто и не умиравший Капитан Америка остервенело врывается на вечеринку верхом на футуристическом мотоцикле и устраивает побоище. Он спасает Рика, Мстителей и Фьюри, пока агенты «Гидры», беспорядочно палят во все стороны, укрывшись среди могил. Мадам Гидра погибает во время этого батального сражения.

Во время финальной сцены Рик и Капитан Америка расставляют все точки над i; Капитан Америка вновь обретает тайну личности, поскольку Стива Роджерса знали все, и это делало героя уязвимым.

steranko_captain_america_15

В этом заключается итог упомянутой рефлексии о собственной идентичности. В конце трилогии главные герои принимают себя в новом виде, признавая себя «прошлых» — и свои представления о самих себе и окружающих, как и предвещало название «Tomorrow You Live, Tonight I Die!»

«Это важная веха в моей карьере, потому что Капитан Америка всегда был и будет моим любимым героем комиксов. Его цвета, полосы и звезды, его крылья – весь его образ рождал во мне патриотическое чувство в детстве. Я ощущаю это и теперь, будучи взрослым. На мгновение в Вечности я сам стал Капитаном Америка – и ничего лучше этого быть не может»

Мадам Гидра заслуживает особого внимания; ее происхождение раскрывается в флэшбэках. Ее детство пришлось на бушевавшую революцию, которая лишила ее дома, семьи и изуродовала половину лица. Мадам Гидра пролила много крови, чтобы получить полный контроль над «Гидрой». Однако, она признает, что никогда не сможет убежать от себя, от своего отражения в зеркале. Она испытывает глубокую неудовлетворенность самой собой – и в то же время не желает меняться. Именно поэтому ее судьбой становится смерть.

«Я убежден, что для того, чтобы жить, необходимо движение и перемены. Статика – это смерть. Движение есть жизнь. Каждый день я стараюсь творить: рисую, пишу, создаю что-то новое. Но для того, чтобы поддерживать баланс, я также многое уничтожаю. Часто бывает, что через некоторое время я замечаю, как некоторые творения просят о том, чтобы их не стало»

Довольно странно, что в упомянутых флэшбэках первые воспоминания Мадам Гидры – это кошмары о том, как погибают ее родители во время революции, очевидно, где-то в Европе. Согласно истории, это могла бы быть Великая Октябрьская революция, но мы видим лес и толпу крестьян с факелами, преследующих какую-то телегу. Это не похоже на политические репрессии, но напоминает сцены охоты на ведьм, часто используемые в хоррорах. Поэтому Мадам Гидру с большей вероятностью можно назвать жертвой социального кризиса в Европе.

На этом моменте возникает вопрос о том, кто на самом деле писал сюжет в трилогии Стеранко. Вполне очевидно отсутствие единства между текстом и иллюстрациями, которые рассказывают разные истории; здесь явно чувствуется редакторская хватка Стэна Ли.

«Я был взбешен, когда трилогию прервали на середине, якобы из-за проблем с дедлайнами – притом, что я ни разу не сорвал ни одного срока сдачи. Такое вмешательство рушило весь повествовательный процесс. После этого я вообще отказался работать над ежемесячными историями – но у меня до сих пор в душе остался шрам от того, что я не закончил начатое»

Перечисляя работы Джима Стеранко в Marvel Comics, стоит упомянуть и 50-51 выпуски «X-men», вышедшие в ноябре-декабре 1968 года – сразу после того, как художник покинул серию «Nick Fury, Agent of S.H.I.E.L.D.». Выпуски назывались «City of Mutants» и «Devil Had a Daughter!» , сценарий для них придумал Арнольд Дрейк, Стеранко нарисовал и покрасил историю, а также, рисуя обложку для 49-го выпуска, разработал новый логотип, который затем использовался для серии в течение нескольких десятилетий.

steranko_xmen_2

«X-Men» в то время продавались из рук вон плохо; над ними работало множество авторов, но ни один из них не смог довести мутантов до ума. Вскоре серию отменят – лишь для того, чтобы через несколько лет она вернулась и стала невероятно успешной франшизой. Хотя в выпусках, нарисованных Стеранко, есть пара любопытных деталей, сценарий откровенно скучен. Эти истории определенно не относятся к числу лучших работ Стеранко – хотя они безусловно лучше, чем вся серия Людей Икс до перезапуска.

В период с того момента, как Стеранко начал работать над ежемесячным  «Nick Fury, Agent of S.H.I.E.L.D.» и заканчивая его уходом с «Капитана Америки» прошло одиннадцать месяцев – и лишь в три из них не выходило ни одного комикса, нарисованного или придуманного Джимом. И это не учитывая его обложки для других серий! Разумеется, при таком графике художник, скорее всего, испытывал проблемы с дедлайнами; в таких ситуациях редактор, не долго думая, мог заменить его любым эпигоном Кирби, способным быстро работать. Искусство было товаром; так обстояли дела, когда Джим Стеранко решил покинуть индустрию комиксов. Однако у него остались еще несколько нерешенных споров со Стэном Ли.

«Комиксы – это хлам. Телевидение – тоже хлам, как и большинство литературы и музыки. Комиксы – это просто недолговечная форма искусства. Но любая форма имеет шанс на выживание. Я убежден, что идеи важнее человеческой жизни. Я думаю, что в каждом человеке присутствует хоть одна великая идея. И я знаю, что буду жить вечно, пока мои слова и рисунки хранятся – я буду жить, по крайней мере, пока жива наша планета»

Let them eat cake

Финальный период работы Джима Стеранко в Marvel включает в себя три коротких истории, причем одна из них – «Dante’s Inferno» — не была опубликована. После удручающего опыта с Капитаном Америкой, художник оставил супергероев и обратился к другим жанрам – сай-фай, фэнтези, вестернам и другим.

В то время Стэн Ли разрабатывал новую серую, которая могла бы соперничать с хоррор-тайтлами DC Comics, и походила бы на выдающиеся работы EC Comics. Для одного из выпусков «Tower of Shadows» Стеранко предложил свой проект. Изначально Джим назвал свою 7-страничную историю «The Lurking Fear at the Shadow House» («Ужас, таящийся в Доме Теней»), вдохновляясь рассказами Говарда Лавкрафта, — Стэн Ли же предлагал название «Let them eat cake» («Пусть едят тортик»). Сошлись на «At Stroke of Midnight» («Когда Пробьет Полночь»).

steranko_stroke_of_midnight

Комикс рассказывает историю супружеской пары, которая приезжает в поместье покойного дядюшки, который, разумеется, был крайне богат. Парочка начинает искать дядюшкино сокровище, которое спрятано где-то в мрачных чертогах.

Стеранко использует весь свой арсенал, чтобы выстроить композицию: плотный нарратив, кинематографические планы, игры с перспективой и размером панелей (к примеру, на третьей странице их аж 22). Кроме того, он решил побороть вечное несоответствие текста и рисунка, и исключить тупые реплики, которыми славилось большинство текстов в комиксах Marvel. Собственно, эта проблема возникала из-за того, как был устроен процесс: сначала художник рисовал историю, а затем уже добавлялись диалоги и тексты. Чтобы решить ее, Стеранко использовал изначальный рассказ; чтобы добиться превосходного эффекта, он идеально разместил диалоги в бабблах, убрал традиционные плашки, окружавшие текст, и тщательно выровнял его в пространстве между панелями. Перфекционизм – это, конечно, проклятие; но в результате такого подхода Стеранко придал хоррор-комиксу настоящую монументальность.

Хотя фанаты уже тогда ставили Джима Стеранко вровень с Джеком Кирби и Нилом Адамсом, сам художник был разочарован: ему казалось, что многие из новаторских концепций, которые он кропотливо внедрял в комиксы, не сработали так, как ему хотелось. Его методы работы были скорее аналитическими, чем интуитивными, как у Кирби и Адамса, и он пришел к выводу, что его идеи не сработали в комиксах потому, что им не удавалось воссоздать саспенс такой же силы, как в кино и литературе. Поэтому он решил попытаться вновь, но выбрал для этого другой жанр – готический нуар.

«Я отправился к Стэну и изложил ему свои выводы. Стэн сделал несколько замечаний к истории. Надо сказать, в тот день я жутко не выпсался и вообще был сыт по горло обидами, накопившимися за четыре года работы в Marvel. Вспылив, я велел Стэну держать руки подальше от его работы. «Я вообще-то главный редактор» — парировал Ли. В ответ я указал Стэну на то, что ему стоило бы поредактировать другие 20 проектов, которые больше нуждаются в правках»

После этого Ли уволил Стеранко.

Позже «At Stroke of Midnight» был экранизирован в виде 30-минутной короткометражки, главную роль в которой сыграл Джон Кэррадайн; Стеранко участвовал в съемках в качестве со-режиссера.

Несколько месяцев спустя остывший Стэн Ли позвонил Джиму и предложил вернуться.

Стеранко хотелось продолжать рассказывать истории в формате комиксов – не о супергероях, конечно, но в других жанрах и декорациях. Ли согласился и заказал семистраничный комикс, без всяких творческих ограничений. Результатом стал «Dante’s Inferno» («Дантов Ад»). Это был рассказ о девушке, которую на ярмарке соблазняет демон – и о странном человеке, который спасает героиню. Спаситель носил костюм-тройку и тюрбан; звали его Карстон (Karstone, очевидная анаграмма от Steranko) — и он обладал мистическими силами.

Стэн Ли попытался поменять несколько панелей и заключил, что это – история не в стиле Marvel. Стеранко ответил, что это именно то, что нужно: радикальный поворот! Ли своими руками произвел революцию в индустрии комиксов пять лет назад. Теперь же славное издательство превратилось в огромную и неповоротливую машину, штампующую массу серий, и сделать что-то непривычное было единственным способом сохранить лицо компании. Всякий другой путь означал творческий застой, чего Стеранко никак не желал.

steranko_hollywood_1Он нарисовал «Dante’s Inferno» – и ему за нее заплатили, но так и не выпустили. Стеранко подумал было нарисовать вестерн – но этот жанр продавался из рук вон плохо. Тогда Джим решил нарисовать романтическую историю и сделать это так, как не делал никто. Стэн согласился и написал сценарий для истории под названием «My Heart Broke in Hollywood» («Мое сердце разбилось в Голливуде»).

Стеранко принес свои семь страниц для «My Heart Broke in Hollywood»  в последнюю минуту – он часто делал это, чтобы избежать правок. Джим сдержал обещание и превратил скучную небольшую историю в графическое повествование, расцветив его психоделическими узорами, используя мягкий и минималистичный рисунок в пастельных тонах. Романтический комикс, который, казалось, застыл в 40-х годах, вновь ожил в новом времени – как минимум, с точки зрения рисунка.

«My Heart Broke in Hollywood» была издана в июне 1970 года; это был последний комикс Стеранко для Marvel. Три месяца спустя главред DC Comics Кармайн Инфантино покажет этот выпуск своим сотрудникам и скажет: «Если в следующем месяце вы не сделаете мне так же, вы уволены!»

* * *

Безусловно, Джим Стеранко не имел ни шарма, которым славился Уилл Айснер, ни тончайшего чувства композиции Алекса Тота, ни абстрактной магии Кирби, ни анатомического мастерства Бушемы. Но он был новатором; он не знал лени, умел видеть окружающие его вещи, с жадностью охотился за образами и блестяще исполнял визуальные иллюзии в своих работах. Стеранко понимал, что страницы нужны для того, чтобы играть с ними, и что две страницы лучше чем одна, а четыре – лучше, чем две. Вероятно, это звучит банально, но он был первым, кто в полной мере использовал этот подход в сторителлинге – и именно поэтому стал тем, кто заставил комиксы играть по новым правилам. Но все эти годы Стеранко был единственным игроком.

* * *

steranko_photo_1

Стеранко начал понимать, что Стэн Ли был прав, когда утверждал, что разница между ними заключалась в том, что Стэн излагал сложные истории в простой форме, а Джим, напротив, сложным образом рассказывал простые. Он попытается использовать эту свою особенность, исполнив еще один кульбит и став историком комиксов, выпустив первый том «The Steranko History of Comics» в 1970 году, и второй – в 1972-ом. Джим запустил собственное издательство «Supergraphics», чтобы опубликовать эти книги.

«The Steranko History of Comics» — превосходный источник фактов о великих художниках и сценаристах, начиная с пионеров ранней супергероики в первом томе, и заканчивая масштабным исследованием Серебряного века во втором. Предисловие к первому тому написал, на минуточку, один из больших поклонников Стеранко, режиссер Федерико Феллини.

Отдалившись от создания историй, Стеранко продолжал работать над обложками для книг и комиксов; так продолжалось вплоть до июня 1981 года, в котором журнал Heavy Metal опубликовал первую часть одной из последних работ Стеранко в комиксах.

* * *

Фильм «Чужая Земля» («Outland») был снят Питером Хаймсом с Шоном Коннери в главной роли. Стеранко должен был адаптировать его в виде комикса – и сделал историю в семи частях, которая вновь потрясла индустрию.

Комикс, безусловно, превосходит фильм, и, более того, является одной из лучших повествовательных работ, когда-либо вышедших из-под пера Джима Стеранко. В целом история представляет собой футуристический вестерн – все разворачивается на одной из лун Юпитера; шериф прибывает в горную деревушку и узнает, что руководство завода, вокруг которого выросла деревня, пичкает рабочих наркотиками, которые повышают производительность труда. Вещество имеет небольшие побочные эффекты: безумие и смерть. Шерифу предлагают участие в бизнесе, он отказывается, и начинается заварушка.

steranko_outland_1

Стеранко выложился на полную: он использовал развороты в качестве осевого стержня своей адаптации, раскрывая каждую сцену в большой панели, которая в свою очередь представляла собой последовательный набор кадров. Ряд дополнительных панелей сверху, посередине и внизу основной панели изображал действие и давал слово героям. Это было отличное решение: визуально сложное, но легко читаемое. Как и каждая история Стеранко, «Outland» длится долго – поэтому персонажам не приходится проговаривать кучу текста в одной картинке. Удалось обойтись и без нагромождений сопроводительного текста. Рисунок Стеранко стал более волевым, ясным и динамичным – такого, на тот момент, в индустрии еще не видели.

Джулиус Шварц, редактор DC Comics, в 1984 году пригласил Стеранко к совместной работе над выпуском «Superman» #400. Стеранко написал, изобразил, выписал все тексты и покрасил превосходный 10-страничный комикс под названием «The Exile at the Edge of Eternity» («Изгнание на краю Вечности»), вновь используя развороты в качестве основы повествования.

steranko_superman

Это был самый последний раз, когда увидел свет новый комикс Джима Стеранко.

* * *

За свою карьеру Джим Стеранко внедрил около 150 различных новаторских техник в комиксы, в течение 25 лет издавал международный журнал Prevue, сотрудничал с Фрэнсисом Фордом Копполой и Стивеном Спилбергом. В скором времени издательство IDW выпускает второй том с его работами в превосходной линейке Artist Edition. Так кто же все-таки такой Джим Стеранко – художник, писатель, маг или же человек-легенда?

Джим по обыкновению работает в задней комнате своей квартиры. Стены комнаты увешаны постерами с сексуальными девушками в кожаных костюмах, оригинальными фрагментами комиксов и картинами, которые художник создавал для обложек. Здесь же находится огромная библиотека палп-фикшна и комиксов. Хранится здесь и антикварный «кольт» 45-го калибра, а на полу в клетке живет исполинский кролик.

«Я всегда вел самую одинокую жизнь среди всех, кого я знал. Искусство требует уединения. Вы не можете писать совместно с кем-либо, если вы не сотрудничаете – чего я никогда не делаю. Это означает, что вы проводите время наедине с собой. Все детство я провел, изучая рисование и практикуя магию. Так и сегодня, я работаю в своей комнате, в полном одиночестве.

Я уверен, что счастье ничего не значит. Как и большинство вещей в мире, оно временно. Не думаю, что люди были созданы для счастья. Если вы решили быть художником или писателем, вы автоматически принимаете обет уединения. Но когда вы в 50-60 лет оглянетесь назад, то поймете, что ваш вклад в мир останется после вашей смерти и будет продолжать питать умы миллионов людей»

Говоря о влиянии Стеранко на мир, стоит сказать, что период его активной работы в массовой культуре ощущается как взрыв атомной бомбы – отголоски его можно найти как в комиксах, так и в кино: вдохновение в его комиксах черпали многие известные сценаристы и режиссеры. Но самое важное здесь то, что Джим Стеранко открыл для других художников путь к свободе сторителлинга: он показал, что способов создать выразительный сюжет, используя комикс-медиум – великое множество, что слепое следование канонам – это зло, и что какими бы великими ни были твои учителя – тебе всегда есть, куда расти.

steranko_other_1Если искать аналоги тому эффекту, который произвел Стеранко на комиксы и культуру в целом, то в качестве примера такой же мощи можно назвать Алехандро Ходоровски, который тоже был величайшим визионером, чьи методы и взгляды ломали и продолжают ломать всяческие каноны. Совершенно неспроста Стеранко послужил прообразом главного героя в «Приключениях Кавалера и Клея» Майкла Чабона, а Джек Кирби увековечил Джима в своей гениальной серии «Fourth World» в образе Мистера Чудо (Mister Miracle), супергероя, способного освободиться от любых оков. Таков есть Джим Стеранко с его вечной жаждой преодоления любых препятствий.

В одном из своих эссе Стеранко вспоминает, что зацепило Стэна Ли в его портфолио в 1966 году. По словам самого Ли, в работах Стеранко чувствовалась «сырая энергия». Надо полагать, эта энергия есть в каждом, и именно ее правильное и своевременное приложение позволяет людям создавать выдающиеся вещи в самых разных областях. Яростное желание Стеранко сломать рамки комикса при помощи всего, что он знает и умеет, чувствуется в каждой панели, в каждом развороте – и вот эта самая интенсивность делает его истории бесценными в их вечной стремительной молодости.

steranko_final_1

Работы Стеранко насквозь пронизаны его личностью; герои Стеранко щедро наделены его собственными качествами. Триумф воли над обстоятельствами; стремление испытать глубину человеческого восприятия и изучить пределы собственных возможностей; жизнелюбие и ребяческий восторг созидания; и, наконец, одиночество. Все это заставляет рисунки Джима пульсировать, дышать и рваться на свободу. Это его кровь – та же самая, что течет в наших жилах.

«Я не верю в мир. «Любовь и мир» — думал я раньше… Теперь у меня другая философия: я считаю, что моя миссия – поддерживать равновесие во Вселенной. Баланс природы: тепло и холод, ночь и день, свет и тьма, порядок и хаос, добро и зло, мир и война, любовь и ненависть. Полагаю, всему этому есть причина. И я делаю все, что в моих силах, чтобы поддерживать этот баланс».

все цитаты (с) Jim Steranko

Россия о СТЕРАНКО

aleksei_volkov

АЛЕКСЕЙ ВОЛКОВ, администратор сообщества Old Komix

«Увидев Джима, я бы завопил: «Стеранко, я тебя всю жизнь котировал, как ты Бобу Кейну п**ды дал!». Потому что он клевый. Моё осознанное «знакомство» с Джимом Стеранко началось с его «Истории комиксов». Когда я начал её читать, Стеранко находился в положении очередной фамилии в списке авторов Серебряного Века, которые еще не устаканились в голове. «Историю» я прочитал, а потом прочитал еще один раз. И еще. И время от времени перечитываю любимые моменты. Чтение его «Ника Фьюри, агента ЩИТа» стало второй ступенькой. Начатая Ли и Кирби как самая параноидальная серия Marvel (начало её – этакая операция «Семь Поттеров» — брало за горло сразу же), она сразу давала понять, почему в американских комиксах не нашлось достойного места для Бонда. Здесь все было быстрее, выше, сильнее, а с приходом Стеранко стало круче до совершенно неземных уровней. Это словно было возвращение в те времена, когда сюрреалисты тащились от Фантомаса – авангард встречал бульварщину с распростертыми объятиями»

bigquestion_schevchenko

ВАСИЛИЙ ШЕВЧЕНКО, совладелец магазина комиксов «Чук и Гик»

«Представьте человека, который всего несколько лет читает комиксы. Он прочитал несколько основных супергеройских серии начиная с шестидесятых и понял, что классика переоценена, если речь не идет о Джеке Кирби или Стиве Дитко. Он составил представление об основных сюжетных и стилистических тенденциях эпохи. А потом его стукнули веслом по голове. Примерно так можно описать момент, когда я случайно наткнулся на комиксы Джима Стеранко. Они удивительным образом выделялись из современных ему авторов, и в то же время невероятно точно отражали эпоху, как в комиксах, так и в остальной масс-культуре. При этом все было сделано без драматической настойчивости Дитко или некоторой тяжеловесности Кирби, который вольготнее всего чувствовал себя космических историях о невероятных богах. «Ник Фьюри» Стеранко был невероятно бодрым, динамичным и стильным – в каком-то смысле, более «бондовским» чем настоящие фильмы о Джеймсе Бонде. Я ничего подобного не видел в той эпохе, мало что сопоставимое знаю и сейчас — и всё оно развивалось очевидно не без влияния самого Стеранко.
А еще от большинства моих любимых работ – неважно, в каком медиуме – обычно есть ощущение, что авторам нравится его творить. А поскольку в мире нет ничего более прекрасного, чем человек, увлеченный своим делом, с ними хочется срочно подружиться. Вот от комиксов Стеранко такое ощущение было с первого же прочитанного выпуска»

 

users-maxim-granko

МАКСИМ ГРАНЬКО, редактор сайта comicsource.ru

«Безусловно, самой значимой работой Джима Стеранко можно назвать его комиксы о Нике Фьюри и ЩИТе выходившие в конце 60-х годов. Совмещая сюрреализм, психоделию, поп-арт и основы графического дизайна, Джим Стеранко каждый новый выпуск расширял понятие многожанровости в комиксах 60-70 гг., одновременно создавая обложки копированию которых, и по сей день, нет конца.

Лично у меня, имя этого человека моментально ассоциируется с фантастикой и детективами 60-х годов. Читая его условно шпионские боевики, я не могу не уловить амбиции и вдохновение той эпохи. В визуальном плане меня особенно вдохновляют интегрированные поп-арт элементы и шедеврально оформленные названия историй в открывающих сценах каждого выпуска.

Любимой же моей историей, вышедшей из под его пера, является 10-и страничная «The Exile at the Edge of Eternity» из Superman #400. Тот номер и вовсе пестрит именами первой величины, но именно история Джима запомнилась мне особенно. Стеранко сам отвечал за все элементы этого комикса, выполняя, в том числе, и роль колориста и леттерера.

Описанная пятью разворотами история не содержит ни одного пузыря и рассказана обычным нарративом. Автор рассказывает нам об истории длинной в миллионы лет, начатой появлением Супермена в жизни Землян и законченной библейскими мотивами. За десяток страниц Джим демонстрирует, что хорошая история не обязательно должна быть растянутой или динамичной, она просто должна быть интересной. Философские идеи, пусть и банальные, заставляют читателя задуматься о важных и вечных вещах, используя Супермена как символ чего-то более великого, чем мы с вами. Такой подход очень напоминает мне Star Trek: The Original Series, ставивший своей целью рассказ именно таких историй, не связанных многосерийностью или идеальными концовками. Рисунок в этом комиксе запоминается главным образом за счет интересного, хоть и характерного для DC 80-х, общего оформления разворотов и вышеупомянутых элементов оптического искусства, привносящих в комикс нотки ностальгии по фантастике 60-х, и это при том, что Superman #400 вышел в 1984 году.

В России Джим известен намного меньше, чем в США, что не удивительно, учитывая как начальное развитие индустрии в нашей стране, так и слабую активность автора в индустрии комиксов в наши дни. Мне бы хотелось, чтобы о подобных авторах узнавало больше молодых российских читателей, большинство из которых далеко даже от классики вроде Стива Дитко или Джека Кирби. Между тем, Джим Стеранко по праву может считаться инновационным художником в индустрии комиксов (и не только) 20-ого века»

  • 12primitive

    Отлично

  • Монументальный труд, очень любопытно.
    Разве что жаль, что не всегда иллюстрации следуют за текстом. Н-р, «две страницы без единого слова, которые сегодня по полному праву входят в золотой фонд истории комиксов», где они? Или фото-коллаж с «высококонтрастными фотографиями»? Речь о панели с телефоном и пистолете в кобуре идёт в другом месте статьи, не там, где она приведена.
    В остальном было интересно и познавательно, спасибо. «Приключения Кавалера и Клея» рекомендую тоже, если кто не читал.

  • Ivan Sergeev

    Супер!

  • Лекарь Безье

    Шикарный материал! Большое спасибо!