«Дюна» Ходоровского, рецензия

0
3069

Максим Острый ознакомился с документальным фильмом о том, как великий сюрреалист так и не снял свой главный фильм, — и готов объяснить читателям Comicstrade, почему это даже хорошо.

1970 год. «Космическая одиссея» Кубрика уже была, до «Звездных войн» еще жить и жить. Французский продюсер Мишель Сейду предлагает чилийскому режиссеру Алехандро Ходоровскому, мастеру сюрреализма и экранных галлюцинаций, снимать любой фильм. Вообще любой. Ходоровски бодро говорит: «Дюна!» Книгу он при этом не читал, но много о ней слышал. Через пять лет интенсивной подготовки проект закроют, еще спустя какое-то время передадут Дэвиду Линчу.

2013 год. Режиссер-документалист Фрэнк Павич снимает картину о том, как чилиец так и не завершил свой главный проект. «Дюна» должна была стать фильмом-мечтой, фильмом, который, по словам Ходоровского, изменил бы мир, людей, раз и навсегда расширил бы их сознание, и вообще прочертил другие линии развития человечества. Но все пошло не так, и полтора часа главные действующие лица той истории будут вспоминать, что же тогда случилось.

dune_01

В Ходоровском, конечно, подкупает искренность и напор: охотно веришь, что этот человек мог запрячь Мебиуса рисовать эскизы костюмов и раскадровки. Легко представляешь, как он обещал Дали 300 тысяч долларов за трехминутную роль (тем самым награждая его титулом самого дорогого актера в мире). Ставишь себя на место Гигера, малоизвестного в тот момент швейцарского злого гения, и понимаешь — как тут отказаться от дизайна замка Харконненов.

Но вот когда Ходоровски вспоминает, как на какому-то балу он предложил сниматься Джаггеру, и тот ответил односложным «Да», возникают сомнения. А когда Ходоровски радостно рассказывает, что Орсон Уэллс вписался в проект, потому что ему пообещали личного повара, четко осознаешь, каким же замком на песке была та «Дюна».

Ключевой момент всей ленты — когда Гэри Кертц скучным, ровным голосом объясняет: «Понимаете, нельзя приходить на студию и говорить: «Моя картина будет длиться 12 часов. Или 20». А следом Ходоровски визжит: «Это же моя лента, она будет длиться столько, сколько я захочу!»

После картины Павича очень четко становится понятно, что роль чилийца в том проекте — это, в первую очередь, всем всё обещать, чтобы все всё начали делать — рисовать, конструировать, придумывать, адаптировать и т.д. Каждый эскиз в толстой папке имеет отчетливо узнаваемую авторскую подпись — это Жиро, это Гигер, это Фосс. А Ходоровски бегает между этими пластами будущего культурного наследия и зачитывает тирады о воинах духа и эволюции сознания. Нет, это тоже, конечно, важно — быть музой, но все-таки у музы мера ответственности изначально существенно ниже, чем у любого режиссера, который решает снимать фантастическую сагу.

dune_06

В 2013 году Ходоровски отчаянно бодрится и делает вид, что закрытие «Дюны» его уже не сильно печалит, что он пережил этот опыт, что, в конце концов, те наработки потом всплывали то в «Звездных войнах», то во «Флэше Гордоне», то в «Чужом». И вот тут все-таки замечаешь, что он чувствует себя преданным, в первую очередь киностудиями, использовавшими результаты труда его команды (да и саму команду растащившими по другим проектам). Что тут можно сказать? Он же сам хотел изменить мир, он хотел, чтобы Муад’Диб оказался в каждом из нас, а для этого Муад’Диба надо принести в жертву. Ходоровски сам хотел так закончить свою картину, так что ему ли этого не знать.